Бабушка по ипотеке - Дарья Калинина

Похоже, что после продажи четырехкомнатной квартиры на Загородном проспекте Марина переехала в однушку и прихватила с собой на новое место жительства лишь самые любимые вещи, а недостаток места заполнила чем попало из ближайшего мебельного магазина. Но странно, ведь Марина продала огромную четырехкомнатую квартиру в центре, а приобрела лишь довольно скромную однушку на окраине. Куда же она дела разницу? Истратила? Вполне возможно. Одета Марина модно и дорого. Но все-таки на одежду так много не потратишь. Куда же делись остальные деньги? Прокутила? Или положила в банк под проценты? Купила акции компаний?

Что-то подсказывало Жанне, что ближе всего второй вариант. Почему? У Марины был включен телевизор. Но на экране не сериал, не видеоклип и даже не фильм о живой природе. Быстро сыплющий непонятными для слуха Жанны словами и цифрами юноша с уверенным видом сообщал:

– Индекс Би-Би-Кей пошел вверх, а Эй-Си-Уан остался на уровне прошлых торгов. Соответственно, котировки фьючерсных фондов могут считаться стабильными.

И еще что-то вещал, и еще, и еще.

Лично Жанна не стала бы слушать эту муру по доброй воле ни одной секунды. А вот Марина до прихода гостьи явно слушала диктора. Об этом говорила чашечка с недопитым кофе, стоящая на столике, и придвинутое к нему кресло. И даже сейчас, проходя мимо, Марина кинула заинтересованный взгляд в сторону работающего телевизора и лишь затем его выключила.

В саму комнату они не пошли, остались на кухне. Тут мебель была вся сплошь современной, а вот посуда явно пришла из далекого прошлого. Хрупкие и изящные фарфоровые чашки. Позолоченные ложечки с витыми ручками, на которых были выбиты чьи-то вензеля. Хрусталь и потемневшее от времени, но все еще великолепное серебро.

– Нравится? – спросила Марина, заметив, что Жанна крутит в руках крохотную солонку в виде избушки. – Работа Фаберже.

– Неужели самого Фаберже?

– Ага, – равнодушно кивнула Марина. – Дед собирал эти штуки, он увлекался антиквариатом и камнями. То, что ты видишь, это жалкие остатки его коллекции.

– Я слышала, что он был крупным хозяйственником еще в советские годы.

– Ага.

Больше Марина ничего не прибавила. Было ясно, что касаться темы своего деда она не намерена. Но Жанна и не собиралась. Что ей было нужно, она уже узнала от Широкова.

И дождавшись, пока Марина разольет по элегантным чайным чашкам какую-то коричневую бурду, остро пахнущую кофе, Жанна из деликатности пригубила получившийся напиток, содрогнулась от вкуса растворимого кофе и отставила чашку подальше. Нет, даже из такой красоты она эту отраву пить не станет.

– Извини, натуральный кофе закончился. Только перед твоим приходом последнюю капсулу истратила.

– Лучше просто поговорим, – улыбнулась Жанна. – Я же к тебе не на кофе пришла.

– Ладно, спрашивай.

– Значит, драгоценности тебе принес соседский мальчик?

– Сашка.

Марина держалась совершенно спокойно и естественно.

– Пакет был запаян. Сашка сказал, что возле дома к нему подошел какой-то дядя, который дал ему тысячу и попросил передать театральный реквизит соседке из семьдесят восьмой квартиры.

– То есть тебе?

– Раз я живу в семьдесят восьмой, ясное дело, что мне.

– И когда это было?

– Вчера.

– Утром или вечером?

– Ближе к вечеру. Часов около шести, если быть точной.

– И ты не удивилась?

– Немножко. Но я ведь по образованию портниха. Часто шью по заказу для артистов сценические костюмы. Вот я и подумала, что это кто-то из них передал мне реквизит. Удивилась только такому оригинальному способу, но потом подумала, что человек куда-то торопился, вот и отдал бижутерию мальчишке. Только зачем деньги тратить? Этот тип ведь Сашке тысячную бумажку сунул за услугу.

– А когда ты поняла, что в пакетике настоящее золото, ты не попыталась разузнать у мальчишки об этом мужчине?

– Сашка не очень-то разговорчивый. Мне он лишь сказал, что мужчина был высокий.

– Ага, высокий. Уже кое-что.

– Но Сашке самому десять лет, ему все взрослые кажутся высокими.

– Что еще он сказал?

– На мужчине была шляпа, плащ с поднятым воротником и темные очки. А! На руках темные перчатки.

– То есть разглядеть мальчишка ничего не сумел?

– Только усы.

– Длинные усы. Может быть, накладные?

– Может.

Жанна задумалась. Накладные усы, очки, театрально поднятый ворот плаща. Прямо как в шпионском детективе. «Прием, прием, я – Соловей, прием, прием, Роза, жду связи». Мужчина явно играл роль, которую ему уже доводилось репетировать, а возможно, что и играть.

– А вот ты говорила, что шьешь для разных артистов, – произнесла Жанна и вопросительно посмотрела на Марину.

– Шью – это слишком громко сказано. По большей части ушиваю, перешиваю и чиню.

– Но все же ты общаешься с артистками. Мог кто-нибудь из них устроить для тебя что-то в этом роде?

– Что именно? – нахмурилась Марина. – Насколько я понимаю, вор, укравший драгоценности, он же и убийца старой воровки? Думаешь, среди моих знакомых или клиентов есть такие люди? Воры и убийцы?

– А ты как думаешь?

– Нет, – решительно покачала головой Марина. – Таких людей среди них нет.

– Откуда ты знаешь!

– Знаю!

– И все же этот мужчина знал, где ты живешь. Знал номер твоей квартиры. Он все про тебя знал.

– Никакой особой тайны в этом нет. Ты же меня нашла? Вот и он тоже нашел. Если задаться целью, в наше время можно найти кого угодно и где угодно.

Жанна скромно умолчала о том, что ей-то помогала полиция. А вот кто помогал высокому мужчине с усами и в шляпе?

– Как он хоть выглядел?

– Я же тебе уже сказала, что сама знала.

– Может, этот соседский мальчишка сможет вспомнить что-нибудь еще?

Марина нехотя поднялась со стула.

– Ладно. Вижу, что ты иначе от меня не отцепишься.

Они сходили к Сашке, который оказался крепышом с круглой, коротко стриженной головой, которая напоминала мяч. Он подтвердил рассказ Марины.

– Был дядька. Пакетик мне дал. Тяжелый. В нем разные цепочки были, брошки. Он сказал, что это бижутерия. И еще сказал, чтобы я этот пакетик соседке из семьдесят восьмой передал.

– А имя Марины он называл?

Паренек задумался.

– Нет, имени не называл.

– А что он еще сказал?

– Ничего.

– Но к тебе он как-то же должен был обратиться!