Мужеедка - Джиджи Леванджи Грэйзер

— Тебе нравится?

— Очень. — Вранье, конечно, но Кларисса преисполнилась неведомого доселе чувства благодарности.

Она заглянула мужу в глаза:

— Сколько у нас здесь комнат?

Аарон улыбнулся:

— Три.

— Значит, впереди еще две.

Они занимались любовью в третий раз, когда зазвонил телефон. Кларисса не хотела снимать трубку, но Аарон ждал звонка от босса. Пришлось ответить.

Звонил Тедди.

— Это Тедди, — одними губами сообщил Аарон.

— Меня нет!

— Ее нет, — повторил в трубку Аарон. Миг спустя у него вытянулось лицо. — Думаю, тебе лучше взять, — сказал он жене. — У него всего три минуты и один четвертак.

Кларисса скривилась:

— Не смешно.

— Согласен, ничего смешного в том, что мужчина средних лет сидит в каталажке и любуется татуировками гангстеров. — Он запнулся. — Хотя… погоди-ка… А ведь это смешно!

Кларисса взяла трубку.

— Папа?

— Тедди.

— Тедди, где ты?

— У меня мало времени. — На заднем плане кто-то вопил. Кларисса никогда раньше не слышала таких воплей. Крики — да; визги — конечно; но такие вопли…

— Что там за шум?

— Обед.

— Умоляю, скажи, что ты в «Хиллкресте» на еврейской свадьбе.

— Я в тюрьме. Мне нужны деньги для залога. Десять тысяч долларов.

— У меня нет десяти тысяч! У меня и двадцати долларов нет, ты это прекрасно знаешь.

— Я выписал тебе чек.

— Но, послушай, — захныкала Кларисса, — в этом весь смысл, папа: ты мне его выписал.

— Верни. Без денег меня не выпустят.

— У тебя есть еще деньги… Должны быть, ты ведь мой отец.

— Конечно, у меня есть деньги. — Он помолчал. — Если копы еще не обыскали квартиру. Под компьютером. Там около пяти сотен.

Кларисса села бы, но она и так уже лежала.

— Надеюсь, ты хочешь сказать, что у тебя пятьсот тысяч под компьютером?

— Действуй быстро, счета будут заморожены.

— Заморожены? Твои счета? А как же я? А ребенок?

— Честное слово, мне очень жаль, пирожочек.

— Папа, как это случилось?

— Мой бывший партнер.

— То есть… Почему «бывший»?

— Я от него избавился. Он вечно ныл и жаловался на всякую ерунду.

— А именно?

— Что мы платим меньше налогов, чем ему бы хотелось. У меня творческий подход к финансам. Я ведь человек творческий, Кларисса, ты же знаешь.

— Папа!

— Да?

— Я приеду и выкуплю тебя.

— Славная девочка.

Кларисса повесила трубку и посмотрела на Аарона.

— Уже одеваюсь! — подскочил он.

— Нет, — отрезала Кларисса. — Я не хочу, чтобы ты ехал со мной. Это позор.

— Ты что, шутишь? Какой позор? — Он улыбнулся. — Это семья.

— То-то и оно! Семья и есть позор, — выкрикнула Кларисса ему в спину.

Они внесли залог и забрали отца из лос-анджелесской центральной тюрьмы. Аарон и Тедди встретились, как старые боевые товарищи, которых долгие годы разделяли мили, жены и дети. Всю дорогу домой они болтали как ни в чем не бывало: обсуждали рынок акций, шансы «Лейкерсов» против «Никсов» и где в городе подают лучшую пиццу в нью-йоркском стиле. Словом, трепались о чем угодно, кроме того, что скоро Тедди, вероятнее всего, опять отправится за решетку.

Высадив Тедди у порога его дома, Кларисса твердо пообещала себе в ближайшие же дни навестить родителей Аарона. Если больше никто не намерен вести себя по-взрослому, — что ж, она возьмет это на себя.

Провести в этой квартире еще хоть один месяц своей беременной жизни? Не будет этого.

Самым сложным было скрыть от Аарона, что она летит в Атланту и остается там на ночь.

Нет, неверно. Еще сложнее оказалось заставить Грэйви составить ей компанию.

— Я не посещаю места, где носят очки от Версаче двадцатилетней давности.

— Снобка.

— Я человек утонченный, ты это знаешь. — Грэйви однажды назвали утонченной в школьной газете, и с тех пор она никому не позволяла забыть об этом.

— Брось, Грэйви.

— Нет. С чем я останусь? Это единственное, что у меня есть.

— Согласна. — Кларисса помолчала. — Так ты едешь?

— Ладно. Забавно будет посмотреть, как ты выставишь себя полной идиоткой перед новыми родственниками.

— Ну ты и стерва!

— И горжусь собой. Это талант, отточенный многолетней практикой. Вот что значит быть нелюбимым ребенком.

Они улыбнулись друг другу.

— Встреча в восемь утра. Самолет в девять тридцать.

— Господи Иисусе! Надеюсь, на борту подают «Кровавую Мэри», — вздохнула Грэйви.

— Слушай, милый… Ничего, если я переночую сегодня у Грэйви? — С таким вопросом Кларисса обратилась к Аарону утром.

Он недоуменно воззрился на нее.

— Она попросила меня побыть рядом, пока приходит в себя после… Ну, ей только что сделали… по женской части…

Аарон скривился:

— О-о-о…

— Там у нее была какая-то опухоль…

— Нет! — Аарон отставил миску с хлопьями.

— Да. В самой…

Он замахал руками, вскочил и ринулся в ванную.

— Так ты согласен?

Аарон промычал что-то неразборчивое.

— Спасибо, милый, я это очень ценю, и Грэйви тоже. — Кларисса помолчала, скрестив пальцы за спиной. — Увидимся завтра, когда ты вернешься с работы. А можешь и позвонить, если захочешь.

Аарон опять замычал. Кларисса засмеялась. Мужикам вечно не терпится добраться до женских сокровенных мест, но заставить себя говорить об этом они не в силах. Чтобы добиться желаемого, девушке достаточно произнести вслух «гинекология»… Все равно, что наставить на кавалера пистолет, только проще и дешевле.

Кларисса заехала за Грэйви пораньше и вытащила ее из постели. Та выглядела не лучше Кортни Лав в ранние, «дооскаровские» дни, после хорошей вечеринки. Утро никогда не было любимым временем суток Грэйви.

— С тебя причитается, — только и смогла она выдавить, когда Кларисса втолкнула ее под душ и включила воду.

Сидя в салоне бизнес-класса (а почему нет? Она ведь теперь беременная дама. Мать, которая, сама о том не подозревая, заплатила за билеты, наверняка не захотела бы, чтобы ее девочка летела эконом-классом), Кларисса размышляла: «Только и слышишь: «Полет прошел без осложнений». Так почему мой полет, первый за два года, непременно должен проходить с такими… чертовыми осложнениями?»