Дерзкий поцелуй - Маргарет Эванс Портер

И она не скучала по душной элегантности дома Фрэнсис Рэдсток и по давящей роскоши Лэнгтри. Она предпочитала свой любимый дом, несмотря на его запущенность, от которой она старалась избавиться, она сшивала поблекшие занавески и набивала из них плоские, потертые подушки.

Она и ее сестра носили простые платья, которым исполнился уже не один год, сшитые из одного рулона ткани. Скромная домашняя одежда, чье прикосновение к коже больше радовало ее, чем дорогие воздушные творения, которыми так восторгался Гаррик, – лондонские платья, как почтительно называла их Китти.

Лавиния немного утешилась, увидев румяные щеки своей сестры, хотя Китти все еще кашляла и была так же худа. Доктор рекомендовал ей целебные воды Бата или горячие источники Бристоля, но уже гораздо менее настойчиво, чем в прошлом году.

– Кажется, твое здоровье слегка улучшилось, – заметила Лавиния. – Наверное, мать каждый день поит тебя отваром тысячелистника.

– Я и в самом деле чувствую себя лучше, я могла бы взобраться на вершину Маунт-Снейфелл и бежать вниз до самого подножия.

– Даже не пытайся!

Китти засмеялась:

– Доктор Кристиан говорит, что если я не буду простужаться, то летом я могла бы поехать в Англию. Только подумай, Лонду, я могу быть твоей подружкой на свадьбе!

– Я же сказала тебе, я не обручена. Ни с кем.

– Будешь, – предсказала Китти.

Их брат, Керрон, прошел мимо кухонного стола и остановился у стула Лавинии.

– Я собираюсь в Дрейм-Фроай, осмотреть имение. Оседлать для тебя Фаннага?

– Поезжай с ним, – посоветовала Китти. – Я сама приготовлю обед.

Лошадь Керра, как и пони Лавинии, славилась своей выносливостью, хотя не отличалась красотой. Эти лошади были вовсе не похожи на тех, которых она видела в Англии. Пока они ехали по местам, так не похожим на Оксфордшир, она рассказала ему о своих прогулках на Флинге.

Мрачное выражение лица Керрона смягчилось, когда он слушал ее яркие описания погони.

– Если произойдет чудо, и я попаду в Англию, я тоже попробую охотиться на лис.

Наконец они достигли заброшенной фермы Дрейм-Фроай, названную так из-за зарослей вереска, покрывавших склон.

– Мне нравится здесь, – улыбнулась Лавиния, пока ее брат внимательно осматривал место. – Вы уже нашли арендатора?

Керр бросил на нее один из своих острых взглядов.

– Пока нет, но возможно, оно будет занято уже весной. Еще ничего не решено, поэтому больше я ничего не могу сказать. Дом и постройки в хорошем состоянии, но крышу придется перекрывать заново.

Они возвращались домой другой дорогой, которая привела их к фабрике, теперь уже не работавшей, и к таверне на перекрестке.

– Смотри, вон Эллин Фейл, – произнесла Лавиния. – Мы должны остановиться, я не видела ее с тех пор, как вернулась.

Он не возражал, и они оставили лошадей на дороге. Девочка, работавшая в саду, подошла поздороваться с ними, прижимая к бедру корзину с капустой.

– Как твоя бабушка, Эллин?

– Очень хорошо, миледи, спасибо. Заходите, посмотрите сами.

Она быстро растет, заметила Лавиния, и уже стала почти женщиной. Зеленые глаза Эллин сверкали, ее мягкие каштановые волосы волнами спадали на плечи.

Кэшины последовали за ней в каменный дом. Он был похож на другие дома, но в нем было больше мебели. Генри Фейл и его жена Марриот сидели за облицованной гранитом стойкой, протирая пивные кружки. Керр обратился к ним на мэнкском диалекте, попросив у них кружку эля.

Лавиния и Эллин подошли к прялке. Старая женщина перестала тянуть кудель и наклонила седую голову.

– Кто пришел?

– Молодой лорд и его сестра, – ответила девочка. – Леди Лавиния.

Как жаль, опечалилась Лавиния, вдова Мур не может увидеть, какой красивой стала ее внучка. Она была слепа уже очень давно. Ее лицо было морщинистым и измученным заботами, невидящие глаза поблекли с годами.

Лавиния опустилась на колени рядом с ней.

– Вы, наверное, слышали, что я была в Лондоне?

Руки старушки деликатно ощупали ее лицо.

– Надеюсь, мужчины в том городе восхищались вами, как вы того заслуживаете, миледи? Я хорошо помню, как покойная графиня хвасталась вашей красотой.

Лавиния улыбнулась – она не могла представить себе, что ее надменная бабка снизошла до того, чтобы заговорить с простолюдинкой.

– Вы можете гордиться красотой Эллин.

Девочка опустила голову, раскрасневшись как роза.

– Она хорошая помощница, это верно, – признала миссис Мур. – Ей уже исполнилось пятнадцать.

– Так много? – удивился Керр.

– Это наш молодой лорд там? Какая жалость, что фабрика графа больше не работает. В пивной было больше людей, когда здесь были ткачи.

– Ее нельзя было спасти, – мрачно ответил Керр. – Британские таможенники отказываются впускать наши шерстяные ткани в свою страну. – Он взял кусок небеленой ткани, которую соткала вдова. – Есть рынок для льняных тканей – особенно такого качества, как эта. Мой отец и я надеемся приобрести машины, чтобы мочить и трепать лен, и отвести мельничный ручей, чтобы наладить отбеливание. Но, – заключил он с сожалением, – это будет дорогое предприятие.

Миссис Мур кивнула, показывая, что понимает.

Лавиния и Керр вышли из дома. За ними, как веселый щенок, бежала Эллис.

– Милорд! – позвала она, задыхаясь. – Я умоляю вас об услуге.

– О чем? – спросил Керр, улыбаясь ей в ответ.

– Я читаю своей бабушке, пока она прядет, и я уже прочитала ей английскую Библию несколько раз и мэнкскую – дяди Генри. И оба молитвенника. – Она запнулась, затем продолжила: – Я подумала – не могли бы вы одолжить нам одну из ваших книг, на время? Я буду осторожно обращаться с ней.

– Да, конечно, можешь. Какая книга тебе нужна?

Она не смогла ответить.

– Возможно, тебе стоит прийти в замок и выбрать самой? – подсказал он.

Глаза Эллин засияли от благодарности.

– О, спасибо вам!

– Не за что, – ответил он спокойно.

– Теперь у тебя есть друг на всю жизнь, – смеялась Лавиния, когда они продолжили путь к дому.

– Симпатичный ребенок. Будем надеяться, что она сможет крутить веретено так же ловко, как и ее бабка, когда вырастет.

– Керр, Эллин уже не ребенок.

– Она выглядит ребенком.

– Удивительно, для девочки, чей отец содержит постоялый двор, у нее такая правильная речь и хорошие манеры. И миссис Мур – она работает за прялкой, однако одевается и говорит как благородная дама. – Эти несоответствия ставили Лавинию в тупик.