Танец с огнем - Весела Костадинова

— Иди, — через плечо бросил он Самбурову.

А когда дверь захлопнулась, налил себе немного коньяка и снова посмотрел в окно.

Ну что ж, добро пожаловать, Яров, посмотрим сколько ты продержишься на этот раз.

— Алина, занеси мне кофе, — раздался в телефоне требовательный голос. Девушка вздрогнула, отрывая глаза от монитора компьютера, на котором спешно готовила протокол утреннего совещания. Тонкие пальцы порхали над клавиатурой, а голова была точно ватная.

От одного голоса Лодыгина захотелось встать, собрать вещи и покинуть приемную раз и навсегда. Девушка встала и на полном автомате подошла к кофемашине, машинально поправляя строгую прическу. Две недели назад, когда ее спешно перевели из отдела аналитики на должность секретаря Лодыгина она была почти рада, хоть и считала это понижением. Но зарплата была выше, а помощница президента «Кубань Агро» — полноватая женщина 40 лет — довольно быстро ввела ее в курс дела. Да и разноплановость задач заставляла девушку быть всегда наготове. Это не сидеть целый день в неудобном кресле, сравнивая данные и ведя отчетность — на этом месте скучать не приходилось.

Алина вздохнула, глядя как коричневая жидкость наполняет изящную фарфоровую чашку с ручной росписью — любовь к роскоши Марата Лодыгина стала предметом острот, но только за спиной. Никто не рисковал вообще ничего говорить вслух, глядя в его глаза — светло-голубые, почти прозрачные, всегда пустые и всегда цепкие одновременно. Холодные.

Лодыгин нравился женщинам — Алина это уже успела понять. Красивый внешне, с интересным лицом, высокий, широкоплечий вдовец, чья жена пропала без вести чуть меньше трех лет назад притягивал и бывалых хищниц, которые одним взглядом навешивали на него ярлычок ценника, и молодых девушек — загадочностью, верностью погибшей жене. Да, у него был ребенок от любовницы, но он так и не признал свою жену мертвой, и судя по всему, повторно женится не собирался. Ни на Надежде — красивой, но довольно эгоистичной даме, которая уже успела поругаться с Алиной, ни на ком другом.

Когда девушку перевели в приемную, ее бывшие коллеги с завистью перешептывались у нее за спиной. А вот сама она для себя решила держаться как можно дальше от Марата Лодыгина.

Только он решил иначе.

Поставив чашку с тонким блюдцем на поднос, Алина положила туда же два кусочка сахара и вазочку с печеньем.

— Заходи, — приказал Лодыгин, отвечая на ее стук.

Девушка быстрыми, уверенными движениями сервировала перед ним стол, ни разу не подняв глаза.

— Ты подумала над моим предложением? — в лоб спросил он, когда она закончила и направилась было к выходу.

Девушка остановилась, опустив поднос.

— Да, Марат Рустамович, — заставила силой свой голос не дрожать.

— И? — он чуть растянул слово, отпивая кофе.

— Я вам вчера все сказала, — твердо ответила Алина, глядя куда-то в район его плеча. — Мое решение не изменилось. А мое заявление об увольнении у вас на столе.

Повисла пауза — долгая и вязкая. Лодыгин поставил чашку обратно на блюдце с едва слышным стуком фарфора. Глядя прямо на нее взял папку с бумагами и открыл. Лист с заявлением лежал на самом верху.

Лодыгин притворно внимательно изучил документ.

— Это твое желание, Алина? Хочешь просто не работать?

— Я хочу просто уйти из вашей компании, — ответила девушка, — и найти новую работу, где оценят мои рабочие качества, а не длину ног.

Марат улыбнулся тонкими губами.

— Вымирающий вид, да, Лина? Или цену набиваешь? Ну хорошо, — вздохнул он. — Давай повысим ставки. Я не стану снимать тебе квартиру, я тебе ее куплю. И машину тебе поменяем — я не экономлю на своих женщинах. Хочешь новую должность? Я подумаю об этом… не плохие бонусы, да?

Алина чувствовала, как дрожат в ярости ее руки.

Еще вчера вечером, когда Лодыгин внезапно позвал ее в ресторан на деловую встречу, которая оказалась лишь предлогом, она ответила ему твердым, но вежливым отказом, справедливо полагая, что утром он забудет о ней и ее существовании.

Она сильно ошиблась.

— Вы закончили? — спросила она наконец, и в голосе уже не было попытки скрыть презрение.

Лодыгин чуть прищурился. Улыбка не исчезла, но стала холоднее.

— Пока — да. Но ты ведь не думаешь, что это конец разговора?

Алина медленно положила поднос на край стола — аккуратно, без звука. Потом посмотрела ему прямо в глаза, впервые за весь разговор не отводя взгляд.

— Это конец моего пребывания здесь, Марат Рустамович. Заявление вы видели. Если его не подпишете сегодня — я уйду без расчета и без рекомендаций. И поверьте, найду способ, чтобы об этом узнали все, кто должен знать.

Казалось, на несколько секунд Лодыгин онемел. Впрочем и сама девушка не поверила, что брякнула такое. Внутри все похолодело — она-то отлично понимала, что такие как Марат не прощают угроз. Даже смехотворных и сказанных в пылу гнева.

Но Лодыгин внезапно расхохотался. Смеялся искренне и от души.

— Алина, не перестаешь меня удивлять, дорогая. Успокойся. Хватит играть и набивать себе цену — я уже оценил. Просто будь готова сегодня вечер провести со мной. А пока, — он махнул рукой, — возвращайся к работе.

Алина задохнулась от гнева.

Вылетела в приемную, бросила поднос в рукомойник в дальней комнате, и тут же быстро собрала свои вещи — благо их было еще слишком мало.

Не хочет подписывать заявление — да и черт с ним. Пусть увольняют по статье.

В конце концов Москва большая — она просто начнет все с начала. Жаль только испортят ей репутацию.

Но и с этим она как-нибудь справится.

Тонкие каблучки быстро цокали по мраморному паркету пола. Девушка оставила рабочее место ничуть не заботясь о том, что никого в приемной не осталось. О ней в этой компании тоже мало кто думал.

2

Мать позвонила ближе к обеду. Уставшая, не выспавшаяся, измотанная последними днями девушка тупо смотрела на экран трезвонящего телефона и не знала, что ей еще ожидать. С неба капали редкие капли грибного дождя, стекая по ее лицу, но она почти ничего не ощущала. Дождь начался внезапно, налетевшая откуда-то туча закрыла утреннее жаркое солнце и пролилась на город