Разожги мой огонь - Татьяна Май

Как Арвир один на Ночь Костров ушел, металась по светелке взад-вперед, — и как только ковер узорчатый до дыр не стерла! — грызла ноготь да думала, думала… А потом набросила плащ на плечи, натянула капюшон на голову да пошла к Старшему Костру. Не хотела на Ночь Костров идти, память не давала, ведь с Мелиссой ни года не пропускали с тех пор, как им шестнадцать сравнялось. Мелисса-то после замужества своего в Алом Танце участия не принимала, а вот она, Алана, всегда с Арвиром танцевала. Вот и вчера будто что вело туда, где дым к небу тянулся да искры во все стороны летели.

Ахнула, когда добралась до Старшего Костра и мотыльков огненных увидела. А второй раз ахнула, когда Арвира приметила, что девицу хохочущую сначала в щеку, а потом и в губы крепко целовал. И хоть оба в масках были, жениха своего она б в каком угодно наряде узнала.

Глотая слезы, убежала домой. И Мелиссы рядом больше не было, чтоб ее утешить. А вот сейчас стоит Арвир перед ней как ни в чем не бывало, в глаза смотрит и вновь ее, Алану, в чем-то винит.

Отошла еще на шаг, руки его не приняла. Сглотнула жгучий ком в горле и твердо сказала:

— Уходи, Арвир. Слово твое тебе возвращаю. Дары свадебные тоже. Женой я тебе не стану.

Видела, как краска заливает его лоб и скулы, а рот злой змеей усмешка кривит.

— Хорошо подумала?

— Хорошо, Арвир. Я вчера у Старшего Костра все увидела, что надобно. Добрым мужем ты мне не станешь.

Дернул плечом, фыркнул.

— Смотри, Алана, ты-то передумаешь, а я — нет, — сквозь зубы произнес. — Просидишь в девках до седых волос, а там уж никому не нужна будешь. Не поглядят, что дочь самого старосты.

— Ты за мое будущее не волнуйся, Арвир. Оно тебя больше печалить не должно.

— Пожалеешь еще. Ой, как пожалеешь. Представляю — аж страх берет, — покачал головой. — Я-то женюсь, благо, в девицах нехватки нет, а вот ты счастье свое сама оттолкнула, собственными руками. А все почему? Из-за девки безродной. Из-за нее одинокой и останешься. Без мужа, без детей, без своего очага.

— Лучше уж одной, чем с тобой у одного очага до конца жизни, — ответила. Думала, больно будет, а как сказала, поняла, что будто каменная глыба с души упала.

Арвир на Алану смотрел и поверить не мог, что она такие речи завела. Это Алана-то! Которая никогда ему и слова поперек не могла вымолвить. Эх, зря он ее вчера на Ночь Костров силком не потащил. Правду говорят: стоит девку одну оставить, такого понадумает, аж боги ужаснутся.

По упрямо вскинутому подбородку Аланы понял, что сейчас и впрямь лучше уйти.

— Тьфу, дура! — сплюнул в сердцах, прихватил со стола шкатулку со свадебными дарами и вышел из светелки.

На лестнице Арвир Деяна встретил. Тот улыбался, будто после долгой разлуки. Старый пень.

— Арвир, сынок, куда ж торопишься? Я медовухи распорядился подать, посидим, про свадьбу поговорим, а то ведь…

Арвир не ответил, плечом его оттеснил и дальше по лестнице понесся.

— Да что с тобой, Арвир? — неслось вслед растерянное.

— У своей дуры-дочери спроси! — рявкнул ювелир и выскочил из дома старосты.

В своей светелке Алана подняла с пола рубаху, которую для Арвира к свадьбе вышивала. Прижала к груди на миг, слушая, не отзовется ли сердце, не екнет ли что. Нет. Теперь молчало сердце. Саднило только где-то глубоко внутри, так еще бывает, когда старую рану случайно заденешь. Но да то быстро пройдет.

Провела пальцами по вышивке на рубахе. С ней сразу не задалось, хотя вышивать Алана любила и делала это умело, а тут то нитку порвет, то стежков кривых наляпает, а то и вовсе палец иглой уколет да ткань беленую перепачкает.

Вскинула голову, когда скрип лестницы заслышала, а вслед за тем и гулкий голос батюшки:

— Дочка, ну-ка объяснись: это почему Арвир со своими дарами свадебными ушел?

Алана только губы упрямо сжала и поспешно распахнула окно.

Снаружи Арвир услышал, как ставня наверху скрипнула. Вскинул голову, увидел, что в светелке Аланы. Самодовольно усмехнулся. Передумала. Он и не сомневался. Ну уж он Алану проучит, заставит переживать. Она у него попляшет, да так, что Алый Танец шуткой покажется! Чтоб урок выучила, как перед женихом своим нос задирать. Чтоб запомнила, как с ним, будущим мужем, обходиться следу…

Додумать не успел, как мелькнули ее руки, а потом сверху вспорхнуло что-то светлое, будто крылья расправились, только не полетело, а ему под ноги упало. Рубаха. Та, которую Алана вышивала. Дар ему свадебный. Злость разобрала, когда увидел, что вышивка не закончена, а та, что есть, и вовсе вкривь да вкось идет.

Сверху хлопнули ставни. Арвир поддал рубаху ногой и направил стопы к своему дому.

— Пожалеешь еще, Алана, крепко пожалеешь, когда я над хозяином вулкана верх возьму, — зло цедил слова. — Вот тогда поглядим, как ты нос от героя воротить станешь!

Глава 22

Огневик из очага выбрался, побродил по непривычно пустой кухоньке, тяжко повздыхал и затопал по лестнице. Уж четвертые сутки пошли, как девица с хозяином вулкана не разговаривала и не готовила. Сидела в своих покоях, гуляла по саду, а вечерами ходила на огни селения родного смотреть. Огневик тогда с ней спускался.

Знал дух, что хозяин вулкана сделал. Знал он также и что девица сделала. Той же ночью все ему рассказала, когда в кузне хозяина погром учинила. Огневик только головой качал, наблюдая, как она по спаленке своей мечется да хозяина вулкана на разные лады недобрыми словами поминает. Огневик, однако ж, с выводами не торопился. Ведомо ему было, что ничего запросто так