Как укротить леди - Кейси Майклз

Сидя в кресле в модной лавке на Бонд-стрит, Николь смотрела, как ее мать вертелась перед зеркалом во весь рост, примеривая кашемировую розовую шаль и восхищенно рассматривая свое отражение. Вот она набросила один конец на левое плечо и замерла в изящной позе.

Хелен Дотри действительно обладала незаурядной красотой. Николь вспомнила, как девочкой сидела на огромной кровати в Уиллоубруке и наблюдала, как мать расчесывает свои длинные светлые волосы, возится с баночками румян и пудры, отрабатывает перед зеркалом мимику и кокетливые улыбки.

Лидия внешностью пошла в мать – тоненькая и хрупкая, с большими глазами, голубыми и ясными, как летнее небо. Николь, знавшая отца только по портрету над камином, всегда поражалась, почему именно ей достались эти угольно-черные волосы и склонность к полноте.

Иногда мать разрешала дочкам рыться в своей шкатулке с драгоценностями, накидывала на них шали, учила, как двигаться, какие принимать позы… как флиртовать, прикрываясь веером и бросая из-за него застенчивые взгляды. Нарядившись, как взрослые барышни, они с кокетливыми улыбками спускались по изогнутой лестнице навстречу выстроившимся вдоль нее восхищенным слугам, игравшим роль гостей на роскошном балу. В гостиной подавался чай с сахаром и маленькие пирожные.

Мать вызывала у Николь благоговейное обожание.

Но вдруг она неожиданно исчезала, часто даже не попрощавшись, а потом возвращалась с мужчиной, который либо не обращал на девочек ни малейшего внимания, либо, когда они становились подростками, исподтишка щипал их в отсутствие матери. Однажды Николь набросилась на нового «папу» с кулаками, и тогда их с Лидией в первый раз отправили к дяде, герцогу. Потом это повторялось так часто, что слуги стали держать вещи девочек наготове.

Раф сбежал на войну, а сестрам довелось испытать на себе все прихоти и капризы их ветреной матери. Лидия пристрастилась к чтению, настолько погрузившись в захватывающий мир книг, что едва замечала бесконечные переезды и смену обстановки. Задумчивая и тихая, она никому не доставляла проблем, все гладили ее по головке, называли хорошей девочкой и… попросту забывали о ней.

Другое дело Николь. О ней невозможно было забыть! Эта сорвиголова лазила по деревьям, очертя голову носилась верхом на лошадях, дразнилась и с умильной рожицей выкидывала такие фокусы, что взрослые только руками разводили. Она бурно восставала против любых ограничений, ничего не боялась и всегда шла напролом. И главное, никому не позволяла обидеть себя, а тем более – забыть о себе…

– Вам очень идет этот оттенок, – заверила свою мать Николь, хотя ярко-розовый цвет вызывал в памяти раздутое вымя коровы во время дойки. – Думаю, вам определенно стоит приобрести эту шаль.

– Она очень дорогая, – нерешительно сказала Хелен Дотри, но затем повеселела. – Но разве у моего сына герцога мало денег! А ты действительно уверена, что Рафаэль разрешил мне купить все, что пожелаю?

– Да, maman. Он надеется, что этим сможет хотя бы отчасти возместить недостаточное внимание к вам за эти несколько месяцев. Мы, конечно, понимаем, что он был ужасно озабочен делами в Ашерст-Холл и беременностью Шарлотты. А тут еще наш выход в свет… Но Шарлотта внушила ему, что он, прежде всего, должен думать о своей maman.

– Милая девушка! – пробормотала Хелен, передавая шаль приказчику и уже рассматривая красиво разложенные на столике изящные ридикюли, украшенные драгоценными камнями. – Я всегда говорила, что восхищена его выбором невесты.