Могущество - Анна Карвен

— Я так хочу тебя трахнуть, — рычит он, и во мне вспыхивает огонь чистого желания.

— О боги, Кайм… — Я тянусь к нему, но больше не могу его коснуться. Могу только пройти сквозь него.

Он исчезает.

Просыпается…

И мир снова застынет…

К черту Крогена и Триза с их мидрианским высокомерием, считающих себя единственными достойными созданиями на этой земле.

Думающих, что они могут растоптать меня и мой народ.

Когда я здесь, с Каймом, они не могут меня тронуть.

В моем разуме, в моем сердце, они, черт возьми, не могут ко мне прикоснуться.

Они ничего не могут сделать.

— Просто жди, Амали, — шепчет Кайм, его голос восхитительно темный и опасный. — Жди меня. Все будет хорошо. Я обещаю.

Глава 32

Кайм

Наконец, я выхожу на широкую пыльную дорогу, которую называют Имперским шоссе. Оно только одно, тянется от южного порта Лайгол до Даймары, а затем до самого леса Комори на севере.

Я бегу по покрытым инеем грязным колеям, пропуская повозки торговцев, одиноких пеших путешественников и время от времени небольшой взвод солдат, пробирающихся по грязи. Несколько раз натыкаюсь на большой военный караван, в котором много солдат на лошадях и большие боевые пушки, запряженные в телеги. Наряду с большими боевыми конями, батальоны бедных пехотных болванов прокладывают свой путь пешком, выражение их лиц напряженное и жалкое.

Я прохожу мимо них всех, безмолвный призрак в ночи.

С этого момента и до того, как я спасу Амали, отдыха больше не будет. По моим подсчетам, прошло уже несколько полумесяцев с тех пор, как я начал свой поход от Черной горы. Учитывая все остановки, которые я делал, учитывая, как время течет даже тогда, когда сдерживаю его — а когда устаю, оно, кажется, идет немного быстрее — полагаю, что в мире Амали прошло несколько дней.

Не думаю, что смогу больше заснуть, как бы ни старался. С тех пор как она в последний раз посетила меня во сне, похоть пылает во мне, как лесной пожар.

Я не могу перестать думать о ней.

Она поглотила меня целиком.

Я совершенно одержим. Возможно, это неправильно, но меня это не волнует.

И мидрианские глупцы, которые держат ее взаперти; те, кто ненавидит ее с такой страстью только потому, что она — некто, кого они не понимают…

Что ж, они действительно ничего не понимают.

В моем мире все будет по-другому.

С меня хватит.

Многие из них умрут, очень скоро.

А вся остальная чертова Мидрианская империя склонится перед моей волей.

Наконец-то, мой отец освободил мою силу, и я намерен ее использовать.

Глава 33

Амали

Внезапно судно останавливается. Мужчины кричат над палубой. Тяжелые шаги раздаются надо мной. Пронзительные свистки проникают сквозь холодные деревянные стены.

И после нескольких дней пребывания в этой вонючей каюте за мной наконец пришли.

Голоса гулко разносятся по проходу.

Ключ скрежещет в замке.

Дверь с грохотом открывается.

— Вставай, женщина. Пора уходить. Зубы Элара, от тебя воняет дерьмом. Мы устроим тебе на выходе чертовскую мойку.

Неуверенно поднимаюсь на ноги, с ненавистью глядя на своих похитителей, хотя втайне радуюсь перспективе помыться.

Меня ведут в холодный коридор, по узким проходам, по скрипучей лестнице и на палубу, где яркий солнечный свет заливает мои глаза, на мгновение ослепляя.

Спотыкаясь, иду вперед, подгоняемая тяжелой рукой за спиной. Внезапно руки обхватывают меня со всех сторон, удерживая, пока срывают с моего тела рубашку из грубой ткани.

Всплеск!

Задыхаюсь, когда ледяная вода обрушивается на меня каскадом, обезболивая рубцы на спине.

Какой-то мудак подкрался сзади и облил меня. Ублюдок! Грубые бородатые лодочники смеются, когда я обхватываю руками свой голый торс, пытаясь уберечься от холода.

Мои мучители срезали рубашку с моего тела.

Грудь обнажена.

Слава Селиз, я все еще в брюках.

Мурашки пляшут по моей коже.

Меня сотрясает дрожь, громко стучат зубы.

Тяжелые ботинки гремят по деревянному настилу позади меня, и кто-то накидывает мне на спину грубое одеяло. — Хватит, ребята. Вы повеселились. Спускайте ее в эту чертову карету. Кроген ждет, и к следующему утру он насадит наши головы на кол, если она прибудет во дворец хоть на минуту позже. — Возможно, в голосе этого человека есть нотки жалости, а может, мне все это только кажется.

Смахнув мокрые волосы с лица, я окидываю всех взглядом. Вы все дураки. Я даже не могу представить, что Кайм может сделать с вами прямо сейчас, если увидит это. Даже мне не по себе от этой мысли, потому что не знаю, на что он способен, особенно сейчас.

В то же время злая дрожь предвкушения охватывает меня.

Он идет.

Продолжаю смотреть на них.

Несколько мидриан отводят глаза.

— Да, господин, — бормочет человек с густой золотистой бородой и длинными волосами. Он был зачинщиком этой жестокой выходки?

Укутываюсь одеялом, когда меня ведут по палубе и спускают по трапу, благодарная за здравый смысл этого ворчливого старика.

По крайней мере, на этот раз оставили мои руки свободными. Наверное, думают, что я настолько слаба и сломлена, что не смогу оказать никакого сопротивления.

Это правда. После почти целой луны, проведенной в море, состояние у меня несколько ухудшилось. Чувствую усталость и недомогание, а спина ужасно болит.

Уверена, что выгляжу ужасно.

Когда Кайм увидит меня, то просто сойдет с ума.

Вот почему у меня сейчас даже нет сил злиться на этих мидриан.

Оглядываюсь. Мы находимся в оживленном речном доке, где различные речные суда стоят на якоре у каменной пристани. Мимо проносятся запряженные лошадьми телеги торговцев, груженные различными товарами: разноцветными шелками, мешками с зерном, богато украшенной мебелью, даже плетеными корзинами из тростника с живыми цыплятами.

Еще только раннее утро, но шум причала уже оглушает.

Должно быть, мы уже в Даймаре. Ни в одном другом месте империи нет такого хаоса.

Люди проходят мимо: солдаты, торговцы, даже навозники. У некоторых из них исхудалые лица и впалые щеки, глаза жесткие и подозрительные.

Несколько человек останавливаются и смотрят на меня, когда я иду босиком по грязной земле, пока сзади не появляется группа солдат.

— Пошевеливайся, или ты проведешь не одну холодную ночь в сторожке. — Солдаты угрожающе поднимают черные дубинки.

— Убейте ведьму, — кричит грузный торговец с красными щеками, его лицо становится еще краснее, когда