Влюбиться на максимум - Вийя Шефф

Она развернулась и направилась к машине, а я пытаюсь остановить, схватив за руку, за что получил. Сильно… С размаху кулаком по лицу. Чувствую солоноватый вкус крови на губах, она стала неметь и опухать. Провёл тыльной стороной ладони по подбородку, размазывая сочащуюся из раны кровь по лицу и руке. Анька права — это карма… Кровь за кровь.

— Не приближайся и не прикасайся ко мне. Понял? Ненавижу тебя! — прорычала мне в лицо и убежала.

Её машина сорвалась с места, засвистев колесами и с дымом из под них. Ненормальная! Так и убиться можно.

Первой мыслью было прыгнуть в тачку и поехать за ней, но это плохая идея. У Макс в голове сейчас такая каша, а злость просто брызжет из всех щелей, что с лёгкостью устроит гонки. Ещё влетит куда-нибудь. В машине и Лина. Не вариант. Надо дать ей остыть, а потом уже разговаривать, спокойно, без нервов. Она благоразумная, по крайней мере, такой себя считает, должна понять, что это всё дурацкое недоразумение.

Зачем я Аню за руки взял? Нельзя было без этих сентиментальных соплей? Господи, какой я идиот!

Пока ехал до работы, на педсовет, в голове прокрутил сотню вариантов извинений перед Макс, но воображение каждый раз дорисовывало, что она вместо прощения снова меня бьёт.

На педсовете я тоже не сильно прислушивался к обсуждаемым вопросам. Личные переживания были сейчас на первом месте. Они мешают сосредоточиться, но я пережил это совещание.

Несколько часов просидел ещё в кабинете, проверяя тесты по обществознанию. Когда вышел на улицу, было совсем темно. Холодный ветер ударил в лицо, и стал пробираться под пальто. Небо покрыто серыми тучами. Скоро пойдёт дождь…

Перед тем как сесть в машину пишу сообщение Макс:

" Макс, давай встретимся. Нам нужно объясниться".

Но вместо ответа под нашей перепиской высветилось оповещение, что собеседник меня заблокировал. Со злости швырнул телефон в салон машины.

Как же бесит эта упёртая!

— Гордей Петрович, вы бы не расшвыривались дорогими телефонами, — слышу за спиной упрёк или зависть в голосе директрисы.

— Лидия Федоровна? Я думал вы уже дома…

— Директор, как капитан корабля, оставляет свой пост последним, — поднимает вверх палец.

Она идейная, всю жизнь в школе проработала. Ей уже за пятьдесят, своих детей нет, отдала всю себя чужим. С первого дня понял, что эта невысокая и хрупкая женщина держит здесь всех в ежовых рукавицах.

— Вас подвезти? — обращаюсь к ней.

— Я как-нибудь сама доберусь, — видно, что не хочет напрягать.

Обхожу машину и открываю пассажирскую дверь.

— Мне не сложно, — киваю с предложением сесть в машину.

— Спасибо! — соглашается. — Что у вас с лицом?

— Ударился о косяк, — не стал придумывать ничего, просто ляпнул вечную, как мир, отмазку.

Она и так не поверит.

Так и сделала. Молча покачала головой и притянула к себе поближе сумку.

По пути вижу ларёк с цветами и подарками. На витрине сидит плюшевый медведь в мой рост. Я останавливаюсь и покупаю.

— Ребенку в подарок? — спрашивает Лидия Федоровна, бросая взгляд на игрушку, которую я только что с трудом запихал на заднее сиденье.

— Да, большому и капризному…

Глава 43

— Макс, ты ему лицо разбила! — возмущается Линка, когда я сажусь в салон.

— Мало! Надо было ещё по шарам дать, чтобы отбить желание к блуду, — завожу машину и сразу топлю на газ.

— Может, между ними ничего нет, — защищает подруга Калинина, спешно пристёгивая ремень безопасности. — Вы тоже за руки держитесь.

— Не беси меня, Лин! Я сейчас не в том состоянии, чтобы искать ему оправдания. Ещё и юбку эту дурацкую купила! — хватаю пакет из-под Линкиных ног и кидаю назад.

Как идиотка два часа мерила вещи в магазине, хотела ему сюрприз сделать, а это он "подарочком" одарил. Купила костюм в стиле школьниц из аниме: рубашка с галстуком, юбка в клетку и чёрные гольфы. Нахрена? Чтобы зайти перекусить в любимое кафе, а там Калинин с бывшей девушкой милуется? Мудак чёртов!

— Тебя домой? — спрашиваю, не поворачиваясь к Линке.

— Нет… К Лаврову отвези, мы с ним химию собирались вместе учить.

— Хорошо не анатомию. Или физику: силу трения, — усмехаясь, а сама смотрю в боковое зеркало, чтобы Калинин следом не ехал.

Пусто.

— Не надо так, Макс. Мы иногда на эмоциях придумываем себе то, чего на самом деле нет, — печально.

— Я ничего не придумываю. Бывшая возлюбленная, свидание в кафе, держатся за руки. Что ты подумаешь первым делом? — смотрю на неё требовательно.

— Не знаю… — увиливает от ответа.

Но по глазам вижу, что она подумала.

— Л — логика, верно же? — лыблюсь, как ненормальная.

— Думаю, стоит его выслушать…

— А зачем? Услышать ложь? Мне не надо. Он уже навешал лапши на уши про любовь. А я, дура, повелась. Хватит! Наелась.

— Макс, ты часто действуешь, не думая головой, только на голых чувствах. Сейчас включи разум. Зачем Калинину бежать к бывшей, если у него есть ты? Он за тебя чуть в тюрьму не сел, — снова попытка убедить меня в неправильности моих суждений.

— Лина, парням нужен секс, — торможу у дома Лаврова. — Если в одном месте его нет, он будет искать в другом.

И да, Лина, это намёк. Очень жирный намёк на то, что напрасно ты с Лавриком время проводишь, он уже две недели потрахивает другую. Инну из секции гимнастики. Но ты не понимаешь, и, слава Богу. А открывать глаза на измены друга — предать обоих. Моя хата с краю — разбирайтесь сами. Мне бы свои проблемы решить.

Макарова остается у подъезда Кирилла, а я топлю за город. Плевать, что уже вот-вот сядет солнце и станет темно. Мне воздух нужен, пространство орнуть на вселенную.

Бросаю машину где-то посреди сельской дороги, пробираюсь сквозь заросли сухой полыни и репейника, сдирая и царапая кожу на руках и голых щиколотках. А потом ору что есть мочи. Это психологический приём, мама говорит, что помогает.

Нет, мам, нихрена не помогает… Горит, давит и рвёт изнутри всё также. А ещё холодно ужасно. И мокро. Я стою в какой-то луже с ледяной водой, промочив кроссовки насквозь.

Сколько я там простояла не знаю, вернуться в машину меня заставил дождь и окоченевшие ноги. Завтра ты точно опять заболеешь. Плевать! Даже лучше, подлую личину Калинина не видеть.

Дома взволнованная мама, на звонки которой я