Айриш-бой для сицилийца - Джеки Бонати

– Правда, хочешь поехать со мной? – удивился Тони. – Я ведь езжу туда по работе. Будешь меня отвлекать? – прищурился он и погладил Тома по бедру изнутри.

– Может быть… совсем чуть-чуть, – игриво улыбнулся Том, зажав его руку между своих бедер.

– Я подумаю, – пообещал Энтони и увлек его в поцелуй, но ненадолго – они как раз приехали.

Как и в прошлый раз, им быстро нашли столик.

Хоть ужин был и превосходный, у Тома не получилось насладиться им полностью – он то и дело думал о предстоящем вечере наедине с Тони, у него дома. Но все же играл свою роль, как и было положено. И когда им принесли десерт, он протянул ложку Тони, угощая его, пользуясь тем, что уголок у них был укромный.

Подхватив эту игру, Тони снял десерт губами, а потом потянулся к Тому, чтобы разделить с ним остатки вкуса.

– Хочешь, закажем ещё десерт с собой? – предложил он, когда блюдца опустели.

– Почему бы и нет. Тут столько десертов, что невозможно выбрать один, хочется попробовать все, – кивнул Том, облизывая губы. Было слишком сладко. Он бы все отдал за вкус сигарет и кофе.

– Отлично, – Тони позвал официанта, попросил рассчитать их и упаковать с собой заварные пирожные с кремом.

Всю дорогу до дома Тони эта коробочка на коленях Тома защищала его, словно крохотный щит. Он глядел на атласные ленточки, которыми она была перевязана, и не мог не думать о том, как продолжится вечер. Ему было страшно, но нельзя было показывать свой страх.

Конечно, Тони предпочёл бы иметь доступ к коленям Тома и всему, что выше, но вполне мог потерпеть, тем более что ехать было не далеко – разумеется, большую часть времени он жил не в родительском доме, а в собственной квартире.

Так что, когда они приехали, Том отпустил машину с водителем и они вошли в холл дорогого и нового здания, где дверь им открыл швейцар.

– Высоко живешь? – спросил Том, пока они ждали лифт.

– На последнем этаже, – не без гордости ответил Тони и, когда лифт приехал, сделал приглашающий жест.

– Доброй ночи господин Давид, доброй ночи сэр, – поздоровался с ними молодой, но безукоризненно вышколенный лифтер.

– Наверное, вид там потрясающий? – Том тоже поздоровался с лифтером, радуясь, что они не одни в этом тесном пространстве и Тони не позволит себе пока ничего лишнего.

– Скоро оценишь, – Тони, наоборот, предпочёл бы остаться с Томом наедине.

Лифтер же любезно улыбался, в душе сочувствуя этому парню – сколько раз от Энтони Давида ночью или под утро выходили такие же, с натянутыми улыбками и затаенной болью в глазах. Но все же лифтер пожелал им хорошего вечера, когда они поднялись в пентхаус. Том осмотрелся, никогда прежде не бывая в подобных местах.

– И ты живешь здесь один? – удивился он, понимая, что соседей на этаже нет.

– Да, один, – кивнул Тони, зажигая свет и указывая на помещения. – Там кухня, там гостиная. Тут ванная. Хочешь быть моим соседом? – прищурился он.

– Боюсь, не потяну аренду, – рассмеялся Том, отложив пирожные на один из столиков и подошел к окнам.

– Все можно решить, – Энтони подошёл к нему со спины и обнял, прижимаясь губами к шее. – Ну что, вид не разочаровал?

– Ни капли, – кивнул Том, чуть вздрогнув. – Лучше, чем я мог себе представить.

Губы Тони двинулись выше, за ухо, а потом ниже, к воротнику. А руки его стянули с Тома пальто и пиджак.

– С чем мы будем десерт? – спросил Том в робкой попытке потянуть время, хотя и понимал, к чему все идёт.

Но именно это его и страшило. Хотя, конечно, он не мешал раздевать себя.

– А ты уже проголодался? – удивленно спросил Тони. – Я думаю, можно его немного отложить.

– Нет, – Том тихо рассмеялся. – Тогда, может, выпьем.

Предлагая это, он хотел расслабиться немного сам, никак не ожидая, что Энтони подойдёт к этому с таким энтузиазмом. Спустя всего полчаса и три порции виски он значительно утратил ясность речи.

Он поставил какую-то пластинку с тягучим джазом, та иногда поскрипывала, но хотя бы забивала неприятную тишину. Том сидел на диване, поглаживая Тони по голове, которую тот пристроил у него на коленях. И его несло на волнах самолюбования и хвастовства. Том изо всех сил старался выцепить в потоке бахвальства важную информацию.

Но пока что Давид все больше рассказывал о том, как умело и ловко уладил ситуацию в Чикаго, хотя на деле до решения проблемы было ещё далеко. Но у него был план, как компенсировать потери.

– И что же ты собираешься делать? – спросил Том, когда Тони поведал ему историю об аварии на их винокуренном заводе.

Но что-то все же удержало Тони от максимальной откровенности, он подмигнул Тому и потискал его ягодицу.

– Придумаю что-нибудь. Хочешь ещё выпить?

– Нет, мне, пожалуй, хватит, а то я потом домой не доберусь, – покачал головой Том.

– А я выпью еще, – решил Энтони.

До столика с алкоголем он шел не слишком твердой походкой, и на обратном пути до дивана увереннее она не стала. Буквально упав рядом с Томом, он закинул руку ему на шею.

– Зачем же тебе ехать домой, птичка? Оставайся у меня.

Том кокетливо улыбнулся и погладил его по груди.

– Будь я девушкой, ты бы предлагал мне подобное на третьем официальном свидании? – спросил он.

– А у нас разве не третье? – задумался Тони, потом отмахнулся той рукой, в которой у него был бокал, из-за чего из него выплеснулось немного. – Так ли это важно?

– Не знаю… – ответил Том. – У меня есть идея. Я давно хотел попробовать кое-что… но никогда не доводилось. Я читал… об этом, – сказал он, краснея на глазах.

– О, и о чем же речь? – его румянец действовал на Энтони вполне определённым образом, пробуждая возбуждение, а слова – любопытство.

– Я никогда… словом никогда не делал минет, – ответил Том и это было правдой. – Если ты не против, я бы хотел попробовать… это с тобой, – сказал он. А вот здесь он уже врал и ему, и самому себе. Единственным человеком, которому он действительно хотел сделать минет, был Адриано.

– Ты, должно быть, шутишь, птичка? – у Энтони даже голос зазвучал глуше от того, как резко усилилось возбуждение. – Как я могу быть против? Конечно, я очень хочу, чтобы ты попробовал это на мне.

– Просто… мне немного неловко, и я переживаю, что с первого раза не получится хорошо. Поэтому… не суди меня строго. И.. может быть, ты можешь направлять меня? – запинаясь