Лось в облаке - Ирина Лазарева

— Она говорит по-русски? — спросил Вадим.

— Очень плохо, но все понимает.

— Мы можем пригласить ее сюда? Я бы хотел с ней познакомиться.

— Ты что, Вадим! — вскочил Александр. — Ты ее напугаешь до смерти. Я должен сам. Надо как-нибудь поосторожнее. Она в чужой стране, наверняка никому не доверяет.

Он в волнении заходил по комнате, что-то напряженно обдумывая.

— Александр Юрьевич абсолютно прав, — невозмутимо заметил управляющий, тщательно скрывая улыбку в уголках рта, — девушка чрезвычайно застенчива и необщительна.

Вадим моментально сообразил, какую выгоду сулит ему это неожиданное происшествие. Он пригласил на обед доктора, предварительно с ним переговорив, и, как только Александр занял место за столом, приступил к осуществлению плана.

— Мы тут посоветовались с Валентином Николаевичем, — начал он, приняв вид человека крайне озабоченного, — и пришли к выводу, что тебе все-таки никак нельзя сейчас возвращаться домой. Результаты последнего осмотра показали, что ты еще недостаточно окреп.

Саня перевел неуверенный взгляд с него на доктора.

— Да, действительно, — медленно произнес он, — я что-то неважно себя чувствую.

— Иначе и не может быть, — веско подключился врач, — вам, милый мой, противопоказаны всякие поездки как минимум две недели. Никаких резких движений и уж тем более никакого транспорта. Гуляйте в саду, дышите воздухом. Покой, и еще раз покой.

— Правда? — обрадованно сказал Александр. — Тогда я поживу у тебя еще немного, если не возражаешь.

— Не возражаю, — ответил Вадим, — и учти: слово доктора для меня — закон. Считай, что ты находишься под домашним арестом. Я прикажу охранникам присматривать за тобой на случай, если ты вздумаешь удрать.

Он уже поздравлял себя с успехом предприятия, как вдруг какая-то несвоевременная мысль омрачила лицо его друга. Он поднял на Вадима глаза, намереваясь эту негодную мысль высказать.

— Молчи, — опередил его Вадим, — знаю, что хочешь сказать, но ничего не желаю слушать. Помнится, я обязан тебе жизнью. Ты не забыл? Или начнем сейчас считаться?

Александр не отвечал, глядя в тарелку и механически помешивая ложкой суп.

— Ну хорошо, упрямец ты этакий, — рассердился Вадим. — По истечении двух недель я представлю тебе счет. Этого ты добиваешься?

Реакция Александра, как всегда, оказалась непредсказуемой.

— Не кипятись, — сказал он с улыбкой, — скоро тебе представится случай раскошелиться, и поверь, на сумму совершенно неприличную.

— Вот оно что! — воскликнул Вадим, чрезвычайно довольный таким поворотом беседы. — Значит, ты все-таки положил глаз на мои капиталы? Ну-ка, ну-ка, признавайся, что ты там задумал!

— Позже узнаешь. Как раз недельки через две и скажу.

Последующие дни Александр крадучись перемещался по дому и выслеживал китаянку. Задача эта была не из легких. Привыкшая быть незаметной, чтобы не докучать хозяевам своим присутствием, девушка, как пугливый зверек, настороженно замирала, чутко прислушиваясь, — при этом она удивительно напоминала белочку, когда та осторожно выглядывает из дупла, прежде чем вылезти на ствол дерева, — и лишь убедившись в полном своем одиночестве, приступала к работе. Поговорить с ней не представлялось никакой возможности. Стоило ей завидеть Александра, и она сразу же исчезала, причем так быстро, что уследить, куда она скрылась, не удавалось даже охранникам.

Вадим, добродушно посмеиваясь, с интересом наблюдал за безуспешными попытками друга познакомиться с неуловимой китаянкой. Он не торопился вмешиваться и помогать Сане в щекотливом деле налаживания отношений с молодой дикаркой. Чем дольше будут длиться ухаживания, тем больше времени он проведет в обществе Вадима. Он благодарил судьбу за то, что именно у него в доме оказалась девушка, привлекшая внимание его разуверившегося в женщинах друга. Более того, мальчишеские чудачества Сани и вся эта ситуация доставляли ему несказанное удовольствие. Душа его, давно лишенная чистых, искренних радостей, нежилась в лучах зарождающейся любви Александра.

Дела все-таки вынудили Вадима отлучиться из дому. Перед уходом, к негодованию Игоря, он приказал ему остаться в особняке и следить за малейшими передвижениями Александра Юрьевича. В глубине души Вадима терзал суеверный страх, что Саня может снова внезапно и бесследно исчезнуть, как это случилось однажды. У себя в банке, сидя в кабинете, выслушивая доклады служащих, или в ходе деловых переговоров, он неожиданно извинялся перед собеседниками и набирал номер начальника своей охраны.

— Игорь, что там? — спрашивал он. — Где Александр Юрьевич? Что делает?

Получив подробнейший отчет о местонахождении непоседливого друга, он на время успокаивался, потом все начиналось сызнова.

Еще через день, вернувшись с работы, он увидел, что Игорь слоняется по саду с обычным своим бесстрастным видом бдительного стража порядка. Вадим выскочил из машины и потребовал объяснений:

— Почему ты здесь? Где Саня?

Игорь, не пошевелив бровью, доложил тоном заговорщика:

— Александр Юрьевич сидит в засаде.

— Где сидит? — ошарашенно переспросил Вадим.

— Вон там, — указал подбородком Игорь, — в кустах.

— Что за детский сад? — развел руками Вадим. — Нет, видно, придется улаживать все самому.

Осторожно, стараясь не шуметь, он обошел высокие кусты роз и обнаружил Александра сидящим на земле с большим полевым биноклем в руках.

— Тише ты! Пригнись скорей, — встретил его Александр негодующим шепотом, — спугнешь девушку!

Вадим поспешно присел на корточки и, оставаясь в такой позе, что было крайне неудобно в его безукоризненном добротном костюме, взял у Сани бинокль и навел его на объект слежения.

— Видишь ее? — тем же таинственным шепотом спросил Александр. — Она так уже полчаса сидит. Интересно, какие мудреные мысли бродят в ее очаровательной головке?

Китаянка сидела в другом конце сада под раскидистой сосной на скамейке с фигурной спинкой и подлокотниками, подставив лучу солнца белое лицо с ярким ртом и высокими, будто удивленными бровями. Распущенные длинные волосы темной гладью покрывали ее плечи. Рядом с ней, на траве, лежали плетеные сандалии. Она слегка покачивала изящной босой ножкой с узкой ступней и тонкой щиколоткой.

— Изумительно хороша, — сказал Саня. — Диковинный цветок с берегов Янцзы. Что делать — ума не приложу. Кажется, она поняла, что я хочу с ней познакомиться, и стала в два раза осторожнее.

Вадим молчал, изумленно созерцая открывшуюся ему живую картину. В заросшем, удаленном уголке его сада, где он постарался оставить нетронутой часть реликтового соснового бора, в обрамлении привычного и близкого русскому человеку пейзажа, эта иноземная девушка казалась невиданной экзотической птицей, случайно залетевшей отдохнуть под сень вековых деревьев.