Леди-бунтарка - Мэгги Осборн

– Накладные брови, – ответила Сесил, направляя свое кресло поближе к столику. – Последний крик моды. Без них теперь никак нельзя появиться в обществе.

– Ты меня разыгрываешь! – воскликнула Блу. – Не может быть! Ну кому придет в голову носить такие нелепые брови?

– В обычные дни брови обрабатывают специальной свинцовой щеточкой, чтобы придать им форму и сделать их темнее. Понимаешь? Но в торжественных случаях используют накладные брови. А у вас на Бермудах не носят накладных бровей?

– Конечно, нет! – Блу застенчиво улыбнулась. – Шлюхи пользуются румянами. Причем кладут их довольно щедро, насколько я помню. Еще у них в ходу духи и пудра. Но у нас не носят ни фальшивых бровей, ни подкладок под щеки. – Тетушка Трембл носила специальные подкладки – маленькие пробковые шарики, которые прижимали к деснам, чтобы придать щекам округлую форму.

– А мушки вы тоже не носите?

Блу рассмеялась.

– Я никогда раньше не видела мушек, пока Месье не показал их мне во время нашего путешествия. Если бы они помогали скрыть небольшие шрамы и оспины, то на Морганз-Маунд их раскупали бы сотнями.

– Пожалуйста, расскажи мне еще о Морганз-Маунд. Мне так нравится слушать рассказы о вашем острове.

Блу внезапно нахмурилась.

– Только не сегодня, – ответила она. – Это было бы слишком тяжело. – Временами тоска по дому становилась просто невыносимой, В такие дни Блу выглядывала в окно, смотрела на небо, и ей казалось, что она видела перед собой песчаные дюны Морганз-Маунд и волны цвета лазури.

– Бедняжка Блузетт! – воскликнула Сесил. – Я каждый день благодарю Бога за то, что ты здесь, с нами. Но я же вижу, как тебе не хватает Бо Билли, Черного Днища, старухи Голуэй и всех остальных. Ты ведь скучаешь по дому, да?

– Давай лучше поговорим о тебе, – сказала Блу. – Что ты больше всего любишь делать?

– Намажь этим лицо, грудь и руки. – Сесил протянула сестре баночку с миндальным притиранием. – Эта маска поможет нам отбелить кожу, пока мы будем разговаривать.

– Теперь мы похожи на привидения. – Блу наклонилась к зеркалу и принялась разглядывать свое лицо. Потом посмотрела на Сесил и рассмеялась. На белом лице девушки выделялись голубые глаза и розовые губы.

– Что я люблю? Дай-ка подумать. Я обожаю ходить по магазинам. Тебе это тоже непременно понравится, милая Блузетт. И еще я люблю уроки музыки. Когда-то мне нравилось танцевать и кататься верхом… Кроме того, я люблю читать, особенно «Ледис дайери». И я горжусь своими вышивками.

Если бы Блу не была так привязана к сестре, она бы сказала, что жизнь у Сесил довольно скучная.

– А тебе нравится плавать? Я обожаю плавать. – Блу с затаенной грустью взглянула на солнечные пятна на подоконнике. Как было бы славно сейчас отправиться в море на лодке вместе с ныряльщиками и поплавать вволю.

– Я не могу плавать.

– Правда? – Блу с изумлением смотрела на девушку. – А ты плавала до того несчастного случая?

– Нет, я не умею. Думаю, немногие леди умеют плавать.

– Сесил, а ты совсем не чувствуешь своих ног?

Девушка нервно разгладила юбку на коленях.

– Иногда мне кажется, что я что-то чувствую, но… Наверное, я просто выдаю желаемое за действительное. – Сесил вздохнула. – Доктора. пускают мне кровь дважды в месяц, но похоже, это не помогает. Мама так хочет, чтобы я снова встала на ноги, но я сомневаюсь, что это когда-нибудь случится.

– Ох, Сесил, мне так жаль, честное слово. Неужели ты никогда больше не сможешь бегать и лазить по деревьям? Неужели не сможешь даже подраться на дуэли? О, это ужасно!

Сесил весело рассмеялась в ответ.

– Я никогда не бегала, не лазила по деревьям и не дралась на дуэли. Но иногда я скучаю по танцам. Мне очень нравится наблюдать, как ты учишься танцевать, и, должна признаться, я хотела бы кружиться в танце вместе с тобой.

Черные глаза Блу округлились.

– Черт подери, знаешь, что мне только что пришло в голову? А ты… ты могла кого-нибудь соблазнить? Могла бы с кем-нибудь переспать?

– Переспать…

– Конечно. Ты могла бы это сделать?

Сесил потупилась и пробормотала:

– Ох, даже не знаю. Видишь ли, для меня это не слишком важно. Я знаю, некоторые молодые леди придают этому большое значение, но только не я. – Сесил в смущении пожала плечами. – Наверное, мне следовало бы об этом подумать, ведь я помолвлена и должна буду выйти замуж, но… – Девушка снова вздохнула. – Разумеется, мне хотелось бы иметь детей, но я просто…

– Так ты выходишь замуж?

– Помолвка состоялась, когда мы с Эдвардом были еще детьми. Поместье Монморанси находится по соседству с нашим. Все считали, что это будет великолепная партия. И если уж выходить замуж, то я предпочитаю Эдварда всем остальным. – Сесил скромно потупила взгляд. – Я люблю его.

– Но как же ты сможешь стать женой, если ты не способна даже переспать с мужчиной? Или не хочешь?

– Ох, Блузетт, я очень ценю твою прямоту! – Девушка в волнении сжала руку Блу. – Никто не разговаривает со мной так, как ты. – На глаза Сесил навернулись слезы. – Я не могу тебе передать, как это приятно. Даже до несчастного случая мама обращалась со мной так, будто я хрупкая фарфоровая ваза. А теперь стало еще хуже. Все опекают меня и стараются оградить от всего… самого интересного. Ах, Блузетт, как же я завидую тебе.

Блу окинула взглядом юбки Сесил и ее худенькие ноги.

– Я бы просто умерла, если бы не могла лечь с мужчиной в постель, – сказала она вполголоса.

Сесил в изумлении уставилась на сестру.

– А ты уже это делала?! Блузетт, ты говоришь так, будто у тебя уже есть подобный опыт.

– Нет, нету, черт побери, – проворчала Блу. – Могу только сказать, что я честно пыталась лишиться девственности с самым красивым парнем, какого только можно себе представить. Но из этого ничего не вышло. Мне просто не повезло.

– В самом деле? А что случилось?

Блу тяжко вздохнула.

– Сомневаюсь, что леди Кэтрин одобрила бы мое поведение.

Сесил крепко сжала руку сестры и с горячностью прошептала:

– Дорогая, ты должна мне все рассказать. Ох, Блузетт, ты так много пережила, а в моей жизни ничего необычного не было. Пожалуйста, расскажи…

Немного помедлив, Блу начала свой рассказ:

– Этот болван оказался тяжелым на подъем, если ты понимаешь, что я имею в виду.

– Я не совсем уверена, но, кажется, понимаю. – Под миндальной маской на лице Сесил явственно проступил румянец.

– Вот я и решила ускорить дело, – продолжала Блу. – Изабелла говорит, что иногда это просто необходимо. Только потом я узнала, что вела себя чертовски глупо. То есть идея-то была верной, а вот с исполнением вышла промашка. А Изабелла говорит, это и есть самое главное.