Сразу и навсегда - Джилл Шелвис

– Пожалуйста, – умоляюще прошептала она, гладя его волосы, обхватив его так плотно, что он мгновенно оказался на краю. Он почувствовал, как внутри все сжалось, пока мчался, как скорый поезд, к конечному пункту.

– Иисусе, Грейс, не шевелись.

Но она, конечно, не послушалась. Его пальцы впились в ее бедра, но все было безуспешно. Он даже не знал, почему пытается. Она вбирала его все глубже в себя и, как он подозревал, в сердце и душу.

Больше не было сил сдерживаться, когда она сжала ладонями его лицо и взглянула в глаза, позволяя видеть, как погружается в блаженство. Ее глаза словно заволокло туманом, его имя сорвалось с губ, мышцы сжались так сильно, что он тоже не выдержал. И кончил вместе с Грейс, мощно ворвавшись в ее тело, прежде чем бессильно опуститься на нее. Попытался отстраниться, она не позволила, крепко обхватив ногами и руками. И только немного погодя его руки упали на шезлонг.

Несколько долгих секунд они оставались неподвижными. Головы лежали рядом на подушке. Они дышали одним воздухом. Влажные ноги по-прежнему были переплетены.

Момента более прекрасного в его жизни еще не случалось. И он намеревался повторить его… как только сможет двигаться.

Грейс лежала в объятиях большого теплого насытившегося Джоша, думая, что впервые в жизни испытывает что-то подобное, когда услышала, как открывается стеклянное окошечко на двери.

– Эй, Джош!

Анна.

Грейс так резко вскинула голову, что ударила Джоша в подбородок, отчего у него посыпались искры из глаз.

– Джош! – завопила Анна. – Я звонила тебе десять чертовых минут!

Не услышав ответа, она выкатилась во двор, схватив по пути телефон Джоша с садового столика.

– О Господи! – прошептала Грейс, в ужасе глядя на Джоша и пытаясь оттолкнуть.

Джош, разумеется, с места не сдвинулся. Никто не мог столкнуть его с шезлонга, если он этого не желал. Глядя на Грейс затуманенным взглядом из-под отяжелевших век, он бросил, не оборачиваясь:

– Дай нам минуту.

Анна наконец подняла глаза, но увидела не особенно много. Ночь была темной, на небе виднелся только тонкий полумесяц. Огни погашены, и на Джоше все еще оставались шорты, так что приличия были соблюдены. Он полностью закрывал Грейс своим телом, что скорее служило обличающим фактором.

Анна прищурилась, словно пытаясь что-то увидеть во мраке, и внезапно с размаха закрыла рукой глаза.

– Ой! Это вы так шутите?

– Минуту, – повторил Джош спокойно, но твердо.

– Прекрасно. Только позвони сыну, который названивает тебе вот уже полчаса.

С этими словами Анна развернулась и поехала к дому, не забыв оставить на столике телефон Джоша. Тому пришлось нырнуть в бассейн, чтобы найти лифчик Грейс. Надел на нее. Завязал лямки, пока она поправляла трусики. Помог убедиться, что все на месте, потому что она чувствовала себя, как желе на блюде. И только потом позвонил Тоби.

– Ну? – встревоженно спросила Грейс, когда он закончил разговор.

– Все в порядке. Просто просится домой… Грейс!

– Если собираешься сказать, что тебе очень жаль или просто было ужасно, я…

Он закрыл ей рот поцелуем. Настоящим страстным поцелуем, жарким, почти исступленным.

Когда им не стало хватать воздуха, он с трудом отстранился.

– Я хотел поблагодарить. Ты была нужна мне сегодня вечером. Ты была здесь для меня.

Грейс не сразу поняла, что он имел в виду не секс в шезлонге, а тот момент, когда она пришла в его офис.

И тут она осознала! Он сказал, что нуждается в ней. Не в ком-то. Не в ком-либо.

В ней.

Этот большой сильный гордый мужчина, который никогда ни в ком не нуждался, сказал то, что тронуло ее больше, чем ожидалось.

Она погладила его по щеке.

– Скверный день?

– Скверный год.

Поколебавшись, он накрыл ее руку своей.

– Сегодня вечером я продал свою практику больнице.

– Правда? – ахнула она.

– Чистая.

У Грейс был потрясенный вид.

– Ты в порядке?

Он поднес ее руку к губам и поцеловал ладонь.

– В этот момент в моем мозгу не осталось достаточно крови, чтобы чувствовать себя иначе, чем в полном порядке.

Она улыбнулась.

Он улыбнулся в ответ и поцеловал ее.

– Спокойной ночи, Грейс.

– Спокойной ночи.