Мой гадский сосед - Ann LEE

— Удальцова, по тебе точно каток прошёлся, — не преминула она поддеть меня.

— Ага, — хмыкнула я, собирая свои вещи, — медведь всю ночь валял.

— О-о-о! — протянула подруга.

— Ого! — подтвердила я, и, прихватив сумочку, заглянула к шефу, чтобы попрощаться.

— Аркадий Анатольевич, ну я пошла.

Шеф оторвался от чтения каких-то бумаг и кивнул.

— Давай, Мария, лечись, чтобы завтра на ногах была, мне без помощника никак.

— Ага! — вздохнула я.

Не объяснять же высшему руководству, что по ходу и завтра я буду вот такой же замученной, потому что мне обещаны кары медвежьи.

Чувствовала я себя и правда не очень, и даже не пошла в столовую, помня про солянку, и, да и не хотелось вообще. Всё-таки сегодня надо побольше времени на сон себе отвоевать.

Несмотря на пробки, добрались мы быстрее, чем я ожидала. Алка всю дорогу выпытывала у меня подробности, и поэтому уже была в курсе, что с Женей мы сходимся, а вот с Лёшиком окончательно развод.

Запланировали с ней, в совместный выходной, прихватив с собой Людку, сходить куда-нибудь вместе, посидеть, чтобы вдоволь наболтаться.

В центр я потащила Алку с собой, а то мало ли, тем более тревога снова вернулась, особенно когда нас попросили подождать, хотя мы приехали к назначенному времени.

И я, снова разволновавшись, не смогла усидеть на месте и даже не сразу услышала трезвон своего телефона.

Успела лишь увидеть, что звонит Женя, и в этот же момент, меня позвали в кабинет. Я быстро сбросила, и, спрятав телефон в сумку, глянула на Алку, безмолвно требуя от неё поддержки. Она подмигнула мне, поняв мой взгляд, и я пошла.

— Ну что там у меня? — села напротив женщины-врача, которая как раз просматривала мою карту.

— У вас всё отлично, — улыбнулась она, но меня не отпустило.

— Отлично? — переспросила, прислушиваясь к себе, чувствуя, что тревога на месте.

— Отлично, — подтвердила врач. — Почему вы так удивлены?

— Нет, я просто… — пожала плечами. — Просто мне позвонили, сказали срочно приехать, важные новости, а вы говорите «Отлично».

— О, простите, что напугали вас, — она продолжала улыбаться, — просто я решила, что о беременности вы захотите узнать как можно скорее.

— Что? О беременности? Чьей беременности? Моей? — не поняла я.

Врач потупила взор. Её явно смутила моя реакция. Она перевернула карту, посмотрела на обложку.

— Вы же, Удальцова Мария Леонидовна? — спросила она.

— Я, — подтвердила я.

Врач раскрыла карту, прошуршала бумажками, прочитала про себя, шевеля губами.

— Ну вот не может быть никакой ошибки. Уровень ХГЧ указывает на беременность примерно три, четыре недели…

— Но этого не может быть, — просипела я. — Это ошибка какая-то… — продолжила и замолчала, вспоминая солянку, и свою тошноту, которую я чувствовала и сейчас, просто ввиду того, что я ничего не ела, она была лёгкая, и вообще всё своё плохое самочувствие я списывала на недосып и усталость.

— Если вы сомневаетесь, возможно, стоит сдать анализы ещё раз и обязательно сделать УЗИ… — и по мере того, как она говорит, я вдруг понимаю, что нет никакой ошибки. Я действительно беременна. Этот упрямый медвежина через все препоны смог сделать мне ребёнка.

Телефон в сумке звонит опять, и, видя, что это снова Женя, я сбрасываю.

Не знаю пока, как он к этому отнесётся. Надеюсь, что хорошо, раз замуж звал. Да и сообщать по телефону такие новости не принято.

Поэтому я убираю звук на ноль, отослав короткое сообщение, что со мной всё в порядке, и как только я освобожусь, то позвоню сама, а затем иду снова сдавать кровь, и делать УЗИ, хотя теперь я уверена на все сто процентов, что у меня наконец-то будет ребёнок.

37. Гамарджоба

— Никитич, ну чего ты там опять гасишься? — орёт из-за стола Гуляев, пожарный инспектор, с которым меня свёл Сашка Калугин, дабы поспособствовать, как он выразился, благому делу, открытию нашей с Мишкой школы бокса.

Единственное, Жорик Гуляев, очень застолья уважал, и Саня сразу предупредил меня, что его придётся в ресторан вести и угощать, и самим угощаться, а то какой ресторан да без хорошей компании. Благо Мишка со мной был, и часть нагрузки на себя взял, потому как Жорик по моим прикидкам, мог перепить кого угодно. Несмотря на то, что ему хорошо так за сорок, и комплекцию имел худощавую, форму он держал.

Вот что значит профессионал!

А может дело в постоянной практике, кто знает?

Но тревожило меня другое.

Язва моя, так резво скидывавшая мои вызовы, и написавшая, что перезвонит сама, молчала уже три часа, и если сперва я не волновался, то теперь прямо очень, даже водка не брала, хотя чуток, конечно, захмелел, но это не удивительно, столько выпить.

Я позвонил-то для того, чтобы предупредить, что задержусь и возможно буду на автопилоте, и чтобы она никуда не сворачивала, ехала домой, ключи запасные ещё утром выдал, а она мне «сама перезвоню», и не перезванивает.

И какая-то неясная тревога на подкорке сидит, вроде и нормально это, а всё равно беспокоюсь, хотя ещё даже рабочий день к концу не подошёл, может, занята сильно. И вот так себя успокаиваю, и ни хрена не успокаиваюсь. Который раз выпадаю из разговора и отхожу, чтобы позвонить самому, и в который раз она не берёт.

— Брат, ты меня пугаешь, — подкалывает Миха, замечая, как я гипнотизирую телефон, садясь за наш столик.

— Я сам себя пугаю, — ворчу в ответ, и это ни хера не стёб, а реальность.

Чуйка моя сигнализирует, что происходит какая-то херня. А зная Маню, это запросто. И своё бездействие я воспринимаю как упущенное время.

— Так Жентяй, выкладывай, — Мишка жмёт моё плечо.

— Да, Жентяй, колись, чего случилось? — вторит Гуляев, услышав наш разговор.

— Не, мужики, это личное, — отказываюсь наотрез, просто представив, как это будет звучать.

— Дело в бабе, — авторитетно заявляет Калугин и разливает по рюмкам очередную порцию. — Ну, я прав? — поднимает рюмку и, чокнувшись с нашими, выпивает одним глотком свою водку.

Мы с Мишаней переглядываемся, я машу головой, мол, я пас, он кивает и тоже отставляет свою.

— Женя, — продолжает тем временем Калугин, — всё, что я понял за три своих брака. Женщин хер поймёшь! — выдаёт он эту «умную мысль», будто я и сам этого не знаю. — «Да» у них ровно «нет», «нет» ровно «да». И если они просят оставить их в покое, то надо хватать и тащить, желательно куда-нибудь далеко и быстро, чтобы не