Шум дождя - Тори Ру

Она встает и, пошатываясь, спешит к величественным темно-зеленым елям, обрамляющим ресторан и просторную парковку, а я, словно шарик, из которого выкачали весь воздух, разом теряю силы и волю и не могу пошевелиться.

Из-за горизонта выплывают черные тучи и неуклонно окружают умирающее солнце. Ночью будет дождь, и едва ли я справлюсь с надвигающимся приступом паники. Тоска, о которой я опрометчиво успела забыть, привычно обосновалась возле сердца, и давит, давит, давит…

Припоминаю, что чувствовала в моменты, предшествовавшие каждому появлению Спирита, и усмехаюсь. Отчаяние, одиночество, стыд, испуг, ужас, боль… Ровно то же, что разрывает душу и в эту минуту. Но тогда он непостижимым образом слышал меня, откликался и приходил, а сейчас его нет… Почему его нет?

— Спирит, пожалуйста. Где же ты? Ты мне так нужен! — шепчу в пустоту, но ответа не получаю. Только ветер шумит в черных кронах на том берегу, да над головой безучастно звенят невидимые, но назойливые комары.

Из всего, что со мной произошло, напрашиваются два неутешительных вывода.

Либо прав Шарк — придурок и нелюдь Найденов действительно прикинулся Спиритом, чтобы с моей помощью досадить ему и его надменному дружку, а потом без всяких сантиментов бросил меня… Либо к истине ближе Лиза — авария, больница, смерть бабушки, потеря мечты и переезд в незнакомый город сказались на моем психическом здоровье не лучшим образом, и у меня съехала крыша. Наслушавшись бабушкиных легенд, я придумала Спирита и, прикрываясь его решениями, попыталась сделать свою никчемную, серую жизнь хоть чуточку лучше.

Я нахожу себя на той стадии сна, когда уже ясно осознаешь, что происходящее с тобой не было реальным и, в дискомфорте и замешательстве, просыпаешься с мучительным, удушающим чувством потери. Стараюсь не плакать, не думать, не возвращаться к бредовым идеям, с невероятной силой занимавшим все мои мысли еще с утра. Встаю и направляюсь к нашей старенькой машине, но земля стремительно уезжает из-под ноги, и я едва не падаю — на брусчатку со стуком и шорохом приземляются рамка с дипломом, коробочка и тонкий конверт. Вовремя подоспевший папа аккуратно подхватывает меня под локти, Анна смачивает ваточку нашатырем, а Лиза быстро подбирает мои подарки и, шмыгнув носом, протягивает их мне.

Я прижимаю к груди мое первое самостоятельное достижение за долгие годы. Со мной рядом — моя семья. Вот на чем я должна сконцентрировать все свои рассеянные мысли и расфокусированное внимание. Вот за что я буду держаться.

36

Острый запах аммиака сотней иголок вонзается в мозг, и картинка реальности молниеносно проясняется. Закат залил набережную, ленту реки, исторические постройки и небо над моей уютной скамейкой красным густым киселем. С трудом приподнимаюсь на локтях и сажусь. Анна осторожно кладет на мой лоб прохладную ладонь и, убедившись, что жара нет, с дрожью в голосе приговаривает:

— Переволновалась. Бедная девочка. Я тоже до сих пор с трудом переношу подобные мероприятия. Ничего, сейчас мы поедем домой, отдохнем, и все будет хорошо!

— …Все уже хорошо! — вторит ей Спирит из глубин моего подсознания, и я киваю:

— Мне правда уже лучше.

Папа бодрится, озорно мне подмигивает, но отчего-то не знает, куда деть руки. Лиза виновато выглядывает из-за его плеча. Она любезно помогает мне подняться и дойти до папиной тачки и садится рядом и силится что-то сказать, но теперь уже я отворачиваюсь и бесцельно пялюсь в окно.

Авто плавно трогается с места и постепенно набирает скорость. За пыльным стеклом проносятся глыбы домов, фонарные столбы, торговые центры и пластиковые остановки. Ошметки черных туч наплывают со всех сторон, неотвратимо поглощают пространство над городом и сливаются в зловещий, клубящийся купол.

Эмоций нет — час назад их словно выкрутили на предельный максимум, и что-то в душе закоротило, перегорело и вышло из строя. Только сердце все еще подает признаки жизни и механически стучит метрономом — я не желаю верить ни в одну из услышанных теорий про Спирита.

Он существует. Он меня не обманывал. Может, у него возникли срочные дела, а в мессенджере случился временный сбой. Это многое бы объяснило, но я все равно опасаюсь включать телефон.

Однако по мере приближения к мрачному, сказочному скверу, где Спирит эпично разобрался с навязчивыми нетрезвыми «джентльменами», меня захлестывает радостное возбуждение. Шах и мат, Лиза! Если моего защитника нет в природе, как, по-твоему, я смогла от них сбежать?..

Переключаю внимание на слабую, испачканную красками руку и вдруг почти вижу, как она загребает из кучи строительного мусора песок и бетонную крошку и молниеносно швыряет в красные воспаленные глаза алкашей.

Разве это… мое воспоминание?…

Я хватаю ртом воздух и впадаю в безмолвное, парализующее отчаяние.

Мимо проплывает старая площадь, могучие темные ели, пустые скамейки и фургон с надписью «Мороженое». У подножия монумента, посвященного героям Гражданской войны, сидит старичок со смешными усами, отдаленно похожий на Сальвадора Дали, и я, дернувшись, как от удара током, взвизгиваю:

— Пап, останови!

Папа по инерции нажимает на тормоз и ошарашенно оглядывается. Анна и Лиза тоже изрядно напуганы, но мне сейчас не до них.

Выскакиваю из машины и со всех ног бегу к старику, он — связующее звено между явью и миром моих надежд, только он может подтвердить, что я не сошла с ума и дать мне координаты Спирита…

— Здравствуйте! — я не знаю, с чего начать разговор и на всякий бросаю в его пыльную шляпу скомканную сотку.

— Блага и вам, — глухо шамкает старик, достает из кармана потрепанную колоду и ловко тасует. — Чем мне вас удивить? Показать фокус? Погадать на судьбу?

Я опускаюсь на корточки и исступленно шепчу:

— Помогите найти одного человека. Я знаю, кто вы на самом деле. Удивите меня волшебством!

Старик застывает, поднимает на меня пустые, давно погасшие, мутные глаза, съеживается и накрывает ладонями уши.

— Я не знаю, про что ты… Я фокусник, фокусник. Я ничего плохого не делаю, просто потерял документы! Уходи, что тебе от меня нужно? Негодяйка… Уходи, уходи!

Он воет, трясется, судорожно подбирает с брусчатки рассыпавшиеся карты и проворно сбегает, а я немею от разочарования и подступивших к горлу слез.

Никакой это не Волшебник. Не призванный, не ожившая городская легенда. Старый, нищий бомж, выживший из ума.

— Убедилась? — подоспевшая Лиза берет меня под руку и, утирая рукавом свои покрасневшие щеки, уговаривает: — Варя, хватит меня пугать. Черт, мама ведь рассказывала, что твое буйное воображение однажды уже давало сбой. Я постоянно предъявляла тебе претензии