Его сбежавшая Принцесса - Дарья Адаревич

Глава 35: Ложись ко мне

Проснулась к вечеру. Проснулась выспавшейся. Я потянулась. Осмотрелась. Эд забавно сидел на корточках и жарил мясо. Одежда уже высохла, и он надел на себя штаны, торс оставил открытым. Правильно, так рана лучше заживет.

— Какая прелесть, неужели это королевский завтрак? — спросила я.

— Ваше Высочество, Вы уже проснулись?

Я видела, что Эду больно. И мне было больно. Мы оба знали, что не на летнем отдыхе парочки влюбленных. Мы оба знали, что наши друзья в беде. Знали, что в беде и моя семья. Сидят там в королевском подземелье… Но мы не могли себе позволить сокрушаться и винить себя. Надо быть сильными и барахтаться, чтобы не уйти на дно. Поэтому я попыталась улыбнуться и подползла ближе к Эду.

— Мой милый приготовил белку на завтрак?

— Да, белку, — махнул рукой Эд, — ее легче всех заманить в ловушку.

Я подобрала ноги под себя и села.

— Как себя чувствуешь?

— Лучше, — ответил Эд.

— Дай-ка лоб.

Я потрогала его лоб. Температура спала. Хорошо.

— Я должен был все понять, когда впервые увидел тебя, — сказал Эд.

— Сбегающей с нашей свадьбы?

Эд улыбнулся:

— Забавно получилось, что тогда ты наткнулась именно на меня, — протянул мне мясо, — готово.

Я попробовала. Вкусно. Похоже на курицу. Очень вкусно.

— Как так вышло, что принц оказался главой лесной шайки?

— Значит так ты нас зовешь? Лесной шайкой?

— Ну так что?

— Мне было девять, когда мама умерла, — сказал Эд, — и семнадцать, когда я узнал, что это убийство. Тогда мы поссорились с отцом, из — за несовпадения во взглядах. Тогда была пара лет, когда я скитался по свету, искал себе применение, искал убийцу матери… тогда и встретил ребят. Мы стали кем — то вроде подпольной стражи. Вершителями справедливости, о которых никто не знает.

— Аника рассказывала, как сгорела ее деревня… — вспомнила я.

— Да, с этого все и началось.

Я кивнула. Продолжила обгладывать беличьи кости.

— А Эд? — спросила я, — почему Эд?

И он улыбнулся широко и довольно, будто всегда ждал, когда же я спрошу.

— Мое имя Август Эдоардо Фридерик.

— Поняла, это сокращение от Эдоардо, — хмыкнула я, — но зачем тебе три имени?

— Дурацкая традиция. Первенцу дается три имени. Собственное— Август, имя первенца прошлого поколения — Эдоардо, и имя первенца, который будет в следующем поколении— Фридерик.

— Я запуталась, — сморгнула я, — мы что будем должны назвать сына Фридериком?

— Только первенца.

— Отлично. А как же спрашивать мнение матери?

— Ты выберешь имя для остальных наших детей.

Тут я задумалась.

— Но твоего отца зовут Леопольд, не Эдоардо. А ты сказал, что имя первенца прошлого поколения — Эдоардо.

— Все верно. Тот Эдоардо умер, и трон занял мой отец — второй сын.

Я кивнула. Ну и причуды у них с именами, конечно.

— А Эд мне просто нравится, — сказал Эд, — коротко и просто. А для своих ребят я хотел быть простым. А почему Донна?

— От Македонии. Донна.

— Да, я мог бы и догадаться.

— Ничего, зато ты потрясающе готовишь белочек.

Я облизала пальцы, выкинула кости в догорающий костер. Эд сделал то же самое. Я знала, что он не наелся, и знала, что есть ему надо больше.

— Давай поедем в Литвудское королевство, — сказал Эд, — соберем армию и приедем, как серьезные люди. Нашим рыцарям сделаем беруши, чтобы Звездочет не смог их загипнотизировать, и поедем. Хватит действовать подпольно.

— Меня не пропустят через границу, — напомнила я.

— Ах, точно-точно, — Эд закусил губу, — тогда мы поженимся, а потом поедем.

— С каждым разом твои предложения руки и сердца звучат все менее романтично.

— Нет, мы же в любом случае собирались пожениться. Просто сделаем это рано, а не поздно.

— Ладно, — кивнула я.

Лучших идей у меня не было. В Литвудское Королевство, так в Литвудское Королевство.

— Ты знаешь, где мы? — спросила я.

— Пока без понятия, надо будет ночью смотреть, по звездам, может, что разберем.

Я заметила свое высохшее платье. Точнее то, что от него осталось. Оборванность. Разложила ткань на песке. Вшитые пластины (подобие корсета) надо будет снять. В месте, где порвано сделать запах. Жаль, здесь не было Аники, она бы точно придумала, как сделать из этого нормальную одежду. Ну ладно. Я принялась за работу.

— Эд, поможешь?

— Всегда рад! — ответил он, облизывая пальцы после мяса.

— Нет, сначала моем руки. Оба.

Мы доползли до воды, сполоснули ладони.

— Можешь порвать здесь? Мне сил не хватает.

И я тут же пожалена о сказанном. Прошу раненного человека сделать то, на что у меня самой нет сил. Стыдно должно быть.

— Красивое было платье, — сказал Эд, разрывая ткань, — но не практичное.

Эд оторвал подол. Осмотрелся.

— Возьми нож, будет проще.

Нож. Точно. Я пошарила в песке, нашла несчастный ножик, которым прижигала Эду рану.

— Спасибо.

— Пожалуйста, мне очень интересно, что у тебя получится.

— Мне тоже интересно.

Пока я пыталась сделать себе новую одежду, Эд продолжал:

— Я представлял принцессу Македонию другой.

— Какой же?

— Если судить по портрету, ты виделась мне хладнокровной и высокомерной.

Я повернула на Эда голову. Нахмурилась.

— Вот — вот, — сказал Эд, — какое же у тебя выражение лица и на портрете!

— А на твоем портрете вообще глаза другого человека.

— Согласен, глаза не получились.

— Эд, если бы Македонией оказалась не я, а какая — то другая незнакомая принцесса ты бы женился на ней? Ради долга!

Эд помолчал, глубоко вздохнул и все — таки ответил:

— Если бы это не входило в безумный план Звездочета, а было продуманным важным политическим решением, то да. А ты, Донна? Если бы Августом оказался не я?

— Да, Эд, — я ответила быстро, — я бы вышла замуж, прорыдала всю свадьбу, а потом жалела об этом всю жизнь, но я бы сделала это. Поэтому даже не передать, как хорошо, что моим женихом оказался ты.

— Приятно слышать.

Я закончила с платьем. Надела на себя. Оно теперь едва доставало до щиколоток, стало менее пышным, и вообще теперь больше походило на зеленый халат. Ничего не имею против одежды с запахом, но платье было жаль.

— И так хорошо, — оценил Эд, — ты и так красивая.

— Ну ладно.

Я вернулась к костру.

— Ложись ко мне, — позвал Эд, и я легла головой ему на колени.

С блаженством прикрыла глаза и расслабилась. Хорошо… несмотря на все, хорошо…

— Эд, — позвала я.

— Мм?

— Если хочешь, я могу звать тебя Августом.

— Нет, не хочу.

— И хорошо, потому что Эд мне привычнее. Как думаешь, если бы не было