Брачные клятвы леди Макбрайд - Валерия Яблонцева

   – Сейчас, сейчас, - морщась от боли в перетружденных мышцах, я заковыляла к разбитой повозке. - Помощь уже близко.

   Убрать придавившие несчастного циркача обломки оказалось той еще задачей – особенно из-за того, что приходилось действовать как можно осторожнее на случай наличия у него серьезных травм. Но я справилась. Разломала треснувшие деревянные рамы, откинула в сторону плотную парусину порванного тента. И охнула от узнавания.

   Передо мной на боку, неестественно скрючившись, лежала знакомая темноволосая девчонка-подросток в несуразно легком для юлльской погоды твидовом платьице без плотной нижней юбки – та самая, которая в лагере бродячих артистов подливала воду в гадательную чашу Саара. Рийта… кажется. Придавленная обломқами телеги, она не сумела выбраться,и потому спасалась от холода как могла, сжавшись в комок и накрывшись всем, до чего смогла дотянуться. Она дрожала в полубреду, не замечая ничего и никого вокруг. Тоненькая струйка пара, вырвавшаяся изо рта, была едва заметна.

   И,тем не менее, циркачка была еще жива.

   Опустившиcь на колени перед девочкой, я скользнула руками – вверх, вниз – над неподвижным телом, прислушиваясь к ощущениям и покалыванию в пальцах. Хвала богам, опасных переломов и внутренних кровотечений, существенно искажавших магические потоки, не было. Небольшие изменения в области левого предплечья и придавленного боком повозки бедра говорили о возможных трещинах в костях, а магический хаос в области головы свидетельствовал о сотрясении – к счастью, не сильном. На ушибы и гематомы я решила пока не обращать внимания – этим можно было заняться в последнюю очеpедь.

   Куда серьезнее было другое.

   Судя по начавшей синеть коже, ледяной на ощупь, и редкому прерывистому дыханию, девушка провела на дне ущелья несколько часов – огромный, невероятный срок для раненого человека, не способного толком ни пошевелиться, ни согреться. Холод уже подбирался к ней, вгрызаясь ледяными зубами в беззащитные руки и ноги в грубых чулках из овечьей шерсти. Но сердце, пусть и слабея с каждой минутой, еще билось. Юная циркачка изо всех сил цеплялась за жизнь, отказываясь сдаваться.

   Не сдамся и я.

   Я сделала то, что могла – упершись спиной в придавивший ноги девчонки борт сломанной повозки, разогнулась, отбрасывая прочь тяжелый, почти неподъемный деревянный обломок. А потом, положив руки крест-накрест на ее солнечное сплетение, разогнала энергетические потоки в теле циркачки, заставив магию быстрее циркулировать по телу.

    Худое тело выгнулось, судорожно хватая ртом воздух. Ресницы дрогнули,из груди вырвался тихий стон. Мутный, невидящий взгляд скользнул по моему лицу.

   – Ки маджа? Холь важьок? - выдавила она через растрескавшиеся губы.

   Слова были незнакомые и непохожие на мягко-округлый говор саамейца. Но я все равно решила попытать счастья с аррейнским – вдруг девчонка понимает язык.

   – Тише, - прошептала, придерживая дрожащую циркачку за плечи. - Я пришла помочь. - И, подумав, добавила, вспомнив оживление беловолосого Финника. - Халлуа аутта.

   Девчонка замėрла в моих руках. Взгляд на секунду как будто бы стал осмысленным. Уголки бледных губ дрогнули в улыбке.

   – Ну что там? - раздался сверху крик Монти.

   Я запрокинула голову, ловя взглядом крошечную темную фигурку на вершине.

   – Жива! Она жива!

   Лорд Пэрр оживился. Было видно, как он суетится на краю, то ли прикидывая, стоит ли последовать за мной,то ли решая, сможет ли поднять нас двоих.

   – Хейзел, я спускаюсь.

   – Нет! – я тревожно вскинула руки. Сейчас, глядя на семидесятифутовый склон, я с трудом представляла, как мне удалось остаться живой и не переломать руки и ноги. Не иначе как сила Макбрайдов помогла. Α вот у лорда Пэрра подобной защиты не было. - Не вздумай! Даже если получится, мы не сможем спустить лошадей и собак, да и некому будет сообщить друзьям о случившемся. Останься наверху. Скачи к Айрин и остальным, скажи, что у нас раненая циркачка. У нее трещина в бедре, самостоятельно идти она не сможет.

   «Εсли, конечнo, я сумею в таких условиях поднять температуру тела и привести циркачку в чувство», - мелькнула предательски пугающая мысль. Но я oтогнала ее от себя как ненужный шум. Справлюсь. Не в первый раз приходится отогревaть обмороженные ноги и руки.

   – А ты? – не отступил друг. - Хейзел, что собираешься делать ты? Скоро стемнеет, вы на открытой местности, в холоде, одни…

   Я покрутила головой,изучая ущелье. Взгляд зацепился за полуразрушенную сторожевую крепость приблизительно в миле от места падения повозки,и идея, хорошая, дельная идея, родилась сама собой.

   – Я перенесу пациентку вон туда, - указала я лорду Пэрру на развалины. – Стены защитят нас от ветра и хищников. Развести костер я сумею,так что проблем с теплом не будет. Вы найдете нас там.

   Возразить было нечего. Мoнти отступил от края, но когда я решила было, что друг ушел, он вновь появился на склоне, держа в руках что-то, плотно завернутое в тартановую накидку. Размахнувшись, лорд Пэрр швырнул сверток вниз,и тот, описав кривую дугу, приземлился в дюжине футов от меня, подняв тучу снега.

   Плюх!

   – Внутри еда, фляга и все, что может понадобиться для ночевки, - прокричал друг. И чуть замешкавшись, добавил. - Береги себя. Мы вернемся так быстро, как только сможем.

   – Спасибо! – крикнула я в ответ.

    Но Монти уже пропал из виду.

***

К несчастью, в разбитой повозке не оказалось практически ничего полезного. Циркачка везла реквизит для представлений – картонные декорации, каучуковые мячи, расписные кольца и снаряды для гимнасток и прочие совершенно непрактичные вещи, после падения с высоты превратившиеся в ненужный хлам. В переносной печурке серели истлевшие угли, и один из них, привязанный к внешней решетке, я узнала – это был мой дар Саару за предсказание с гадательной чашей. Я тихо удивилась про себя – уж не он ли привел меня к раненой девушке?

    Кое-как мне удалось отыскать пару прямых досoк и связку лент, чтобы сделать на руку и ногу пациентки шины. А потом я взялась за тент.