Если бы меня спросили - Елена Лабрус

— Пойду я, всё же оценю фронт работы, пока суд да дело, — под предлогом посчитать площадь постройки встал из-за стола Вадим и вышел вслед за Севером.

К его вящей радости, тот разговаривал с девушкой.

— Малыш, я не мог предупредить… Нет, это не значит, что я о тебе не подумал, — расхаживал он, прижав к уху телефон вдоль машины. — Просто так получилось.

Вадим пошарил на полке под навесом, вспоминая: кажется, там лежала рулетка.

— Конечно, я тебя люблю, — беззастенчиво врал Север девчонке.

Воскресенский повернул за угол дома: веранду строили у центрального входа, а пока ходили через гараж. Он уже записал в телефон нужные цифры и листал полученные сообщения, когда Север бесшумно вывернул из-за угла.

— Если она ещё раз из-за тебя заплачет, это будет последний день, когда ты с ней рядом, — сказал он.

— А ты типа её ангел-хранитель? — опустил Вадим телефон.

— Я типа тот, кто переломает тебе на хрен ноги, если ты её обидишь, — смотрел он на Вадима в упор. И даже несмотря на то, что был почти на полголовы ниже, смотрел сверху вниз.

Вадим и сам собирался порвать любого, например, Макеева, что когда-то считал лучшим другом, за неё, но такого поворота не ожидал.

— Ты можешь расслабиться, парень, это теперь моя забота, — расправил он плечи.

— Теперь, потом… Насрать, — скривился Северов. — Я тебя предупредил.

И так же внезапно, как появился, ушёл.

48

— И что, даже не подрались? — развела руками Ирка, когда они оба вернулись на кухню.

Её мама уже вытащила из духовки пирожки и даже уже наложила Северу с собой пакет.

— Да мы и не… — начал было Вадим, но Ирка пристально смотрела не на него — на Петьку.

А Петька, откусив пирожок и сделав вид, что рот у него занят, невинно пожал плечами: не понимаю, о чём ты говоришь.

Ирка покачала головой, вручила Северу пакет, повесила на плечо куртку и пошла проводить:

— Привет Старой карге!

— Угу, — кивнул Петька, дожёвывая на ходу — последнее, что услышал Вадим.

Он подавил желание выйти вслед за ними.

Что она скажет ему на прощанье? Обнимет? Поцелует? Благодарно ткнётся лбом в плечо?

Все эти вопросы так и остались для Вадима неразрешёнными. Но да бог с ними! Север уезжал, а Вадим оставался. Север — просто друг, а Вадим — её парень. И это он, а не Север, будет о ней заботиться, он сделает ей предложение, он увезёт отсюда и сделает счастливой.

С ним, а не с Севером у неё впереди вся жизнь, и чёрта с два кто-то встанет между ними.

— Как тебе работается у моего отца? — спросил Вадим без издёвки, хотя говорить об отце нейтрально у него выходило с трудом.

Вадим одевался, Ирка, по грудь укрывшись одеялом, хрустела чипсами. Засовывала в рот, облизывала пальцы.

— Хорошо. А теперь будет ещё лучше, — зашуршала она пакетом, ныряя поглубже.

— Почему?

— Мы с ним поспорили. Он сказал, что ты не вернёшься, — засунула она в рот палец, слизывая крошки. — И он проспорил.

— И какова ставка? — усмехнулся Вадим.

— Бесплатное дело. Теперь он мне должен.

— А если бы ты проспорила? — натянул второй носок Вадим, разогнулся.

— Это исключено, — улыбнулась она. — Я в тебя верила.

— В меня или всё же в себя? — улыбнулся Воскресенский.

— Ну-у-у, ведьмины чары, конечно, не пропьёшь, — потянулась она за коробочкой сока с трубочкой. — Но какая разница, если ты вернулся, и твой отец оказался не прав?

— И всё же, что он попросил взамен? — прищурился Вадим, прекрасно зная, что отец в любом случае не остался бы внакладе.

— Хотел, чтобы я подружилась с его женой, — отставила она в сторону сок.

— Ты? С его женой?! — вытаращился на Ирку Вадим. — Зачем?

— Не знаю, может, ей одиноко, — явно лукавила она, уставившись внутрь пачки, словно там были не одинаково раскрошенные ломтики жареной картошки, а леденцы с разными вкусами.

— Пусть купит ей собаку.

— Ты злой. Она всё же потеряла ребёнка, — достала Ирка огромный слайс и крутила, не зная с какой стороны откусить.

— Ты сказала, она не была беременной, — не нравился Вадиму этот её подозрительно беззаботный вид. Чем усерднее она его изображала, тем меньше он ей верил.

— Она была беременной. Просто потеряла ребёнка ещё до того, как ты приехал, и ничего не сказала твоему отцу, выжидала «удобный» момент — свалить всё на тебя. Ты был прав — она именно так и сделала. Я слышала их разговор. Они выясняли отношения в кабинете.

Вадим ждал, она скажет: «отец за тебя заступался», но ожидаемо, не дождался.

— И что он ей сказал?

— Разозлился.

— Разозлился? — удивился Вадим. — Разве он не должен был её жалеть, утешать, успокаивать? Чувствовать себя виноватым, что меня позвал?

Ирка бросила обратно в пачку так и не откушенный ломтик и отложила пакет.

— Он знал, что она не беременна, — подняла глаза на Вадима.

— Именно поэтому. Разве отец не должен был её поддержать хотя бы для вида?

— Наверное, должен был, — она задумчиво пожала плечами. — Но он реагирует точно, как ты. — Не стала облизывать пальцы, вытерла о салфетку. — Сначала злится, а потом думает. Сначала он психанул и на неё наорал, а потом, когда она расплакалась, принялся успокаивать.

Вадим и хотел бы возразить, что он так не поступает, но возразить было нечего. Он тоже порой был вспыльчивым, импульсивным, порывистым. Чаще, чем хладнокровным и невозмутимым. Но боролся с собой и даже делал успехи. Честно, честно.

— Зато я отходчивый, — улыбнулся он.

— А ты куда? — оценила его «полный парад» Ирка.

— Надо кое-куда съездить.

— Чу̀дно. А я думала, ты приехал побыть со мной.

— Нет, я приехал забрать тебя с собой, — посмотрел на неё Вадим. — И уладить кое-что.

— Я не поеду с тобой Вадим, — она выскользнула из-под одеяла, и рискуя свести на нет все его усилия по натягиванию