Украденные прикосновения - Нева Олтедж

не думаю, что могу рисковать, чтобы она стала свидетелем этого. Это должно меня беспокоить, тот факт, что ее мнение так важно. Мне плевать, что люди за моей спиной называют меня монстром; это входит в должностные обязанности. Но не в ее. Я изо всех сил хватаюсь за дверной проем, игнорируя боль, отдающуюся от левой руки до самой головы. Никогда не в ее.

Я чувствую легкое прикосновение к подбородку, затем палец проводит по линии челюсти. Твердые губы вскоре находят мои собственные. Я сонно улыбаюсь и поворачиваю голову в сторону тепла, которое чувствую у себя под боком. Открыв глаза, я обнаруживаю, что Сальваторе смотрит на меня, лежа в постели.

"Ты разговариваешь во сне", — говорит он.

"Я знаю". Я протягиваю руку, чтобы погладить его волосы. "Надеюсь, я не разболтала никаких секретов".

"У тебя нет от меня секретов, Милен". Его палец движется по моей шее, все ниже и ниже. "Я уже сказал тебе, что ты обязана мне всем". Его ладонь скользит между моих ног. "И это включает любые секреты, которые у тебя могут быть".

Я улыбаюсь, затем задыхаюсь, когда его палец входит в меня. "Ты не можешь этого требовать".

"Нет, могу". Еще один палец проникает внутрь. "Ты принадлежишь мне. Твое тело. Твои мысли". Его большой палец прижимается к моему клитору, и он дразнит меня своими пальцами. "Твоя улыбка. И твои секреты".

"Ты не можешь владеть человеком". Я хватаюсь за его плечи и сажусь на его руку. То, что он может делать своими пальцами, не поддается никакой логике и разуму.

"Я не могу..?" Он вводит свои пальцы так глубоко, что я задыхаюсь и хнычу, когда он загибает их внутрь меня. Он задевает чувствительную точку на моей верхней стенке, и я кончаю мгновенно и неистово.

Я еще задыхаюсь, пытаясь перевести дыхание, когда он накрывает меня своим телом, вдавливая в кровать.

"Ты весишь тонну, Сальваторе", — задыхаюсь я, а затем задыхаюсь, когда его пальцы сменяются стальным твердым членом.

"Кто…" — он вводит кончик внутрь, но так медленно, что мне хочется застонать от разочарования — "владеет тобой, Cara?".

Я встречаю его взгляд, улыбаюсь и перемещаю руку к его шее. Когда я крепче прижимаюсь к нему, Сальваторе издает рык и вводит свой член до упора, заполняя меня так, что сознание покидает мое тело. Ощущение такое, будто я лечу.

"Ты", — шепчу я и скольжу ладонями по его спине до самой твердой задницы. "А я владею тобой, Торе?".

Он не отвечает сразу, просто продолжает вбиваться в меня, пока мои стенки не сжимаются вокруг его члена, и я снова кончаю от его карающего темпа. Опустив голову ниже, он целует мое плечо и шепчет мне на ухо.

"Боюсь, что да, Милен".

Он прижимается своими губами к моим и одновременно толкается в меня, наполняя меня своей горячей спермой.

* * *

Я сажусь в кровати и наблюдаю за Сальваторе, который подходит к шкафу в другом конце комнаты, достает оттуда рубашку и надевает ее. У него четыре шрама от выстрелов на спине. Один возле плеча, два с левой стороны, и еще один в нескольких дюймах справа от позвоночника. Если учесть его ногу и царапину на правом бицепсе, то всего их шесть.

"Где остальные?" спрашиваю я.

"Что?"

"Огнестрельные ранения".

Он поворачивается и возится с пуговицами на рубашке. "Правое бедро и левая нога".

"Твою мать, Сальваторе. Когда ты успел получить все эти огнестрельные ранения?" Я встаю с кровати и принимаюсь застегивать пуговицы на его рубашке.

"То, что у меня на плече, было несколько лет назад. А ранение в бедро — в прошлом году". Он говорит это так, будто перечисляет список продуктов. "Моя левая нога и еще три на спине были нанесены мне во время одного и того же инцидента. Семь лет назад".

Мои пальцы замирают на средней кнопке. Три пули в спине — это не обычная перестрелка. Это была казнь. "Кто это сделал?"

"Старый дон отдал приказ", — говорит он. "Но исполнил его один из капо".

"Почему?"

"Предыдущее руководство стало жадным. Они решили оставить львиную долю денег себе".

Это безумие. Я не могла понять. "Они воровали у Семьи?"

Семьи Cosa Nostra имеют очень строгий порядок работы, и он основан на доверии прежде всего. Доны и капо отвечают за организацию бизнеса, но они имеют право только на часть прибыли. Остальные деньги распределяются между всеми остальными членами, вплоть до рядовых бойцов. Доля зависит от положения человека в организации, но дон и капо никогда не берут больше 40 процентов от общего дохода. Я не знаю, сколько человек в нью-йоркской семье, но тогда, в Чикаго, их было не меньше сотни".

"Да", — говорит он. "И я узнал".

"Значит, они решили убить тебя?"

"В конце концов, да". Он наклоняет голову и прижимается щекой к моей. "Сначала они пытались вовлечь меня в свою маленькую схему. Я тогда был капо и уже начал строить свой собственный строительный бизнес. Он приносил много денег".

"Что случилось?"

"Я сказал "нет". Они попытались дать мне стимул, чтобы я передумал". Он протягивает руку и проводит пальцем линию вдоль моей челюсти. "Они были полны энтузиазма в своих усилиях.".

"Твоя рука?" спрашиваю я и кладу свою ладонь поверх той, что ласкает мой подбородок.

"И моя нога".

"Господи, Торе". Я моргаю, чтобы сдержать слезы. "Как кто-то выживает после такого?"

"Нино нашел меня на складе, куда меня пригласили на "встречу". У него есть привычка следовать за мной, даже когда я просила его не делать этого. Когда меня выписали из больницы, Артуро помог мне залечь на дно, пока я не поправился настолько, чтобы снова обсудить этот вопрос с доном и капо".

"И что ты им сказал?"

"Ничего особенного. Я только показал, где они ошиблись". Он прижимается губами к моим пальцам. "Когда ты действительно собираешься кого-то убить, ты целишься в голову".

"Ты убил дона?"

"И всех шестерых капо".

Дрожь проходит по моему позвоночнику. Трудно принять тот факт, что мне нравится человек, который олицетворяет все то, от чего я хотела убежать. "Торе?"

"Да?"

"Скольких людей ты убил?" шепчу я. "Сам".

Его палец проникает под мой подбородок и поднимает мою голову. Наши