Белый Коршун - Наталия Никульшина

О, да мы подмазываемся?!

— К Пашке?! — обрадовалась я, мигом забыв обо всех обидах. — Конечно!

— Отлично, — с видом победителя кивнула она. — Паша тебя ждёт.

— Он вспомнил?

Мама вздохнула:

— Нет… родители ему потихоньку рассказывают о его жизни.

Я тоже вздохнула и стала с волнением ждать встречи со Стадниковым. Кажется, сегодня мы будем заново знакомиться, немного не по себе даже как-то…

Мы приехали в больницу, встретились с Пашкиной мамой, которая тут же устроила мне краткий инструктаж:

— Об аварии не говори с ним, ему волноваться нельзя. Не расстраивай его, лучше пусть смеётся. Если вдруг что — сразу зови медсестру! — в принципе, я это всё и так понимала, но пришлось понимающе кивать, чтобы меня допустили к другу.

И вот, моя мама забрала Стадникову посидеть в кафе, а я, наконец, встала перед палатой. Со страхом открыла дверь и тихонько вошла, глупо улыбаясь. Сейчас Пашка выглядел немного лучше, полусидел в своей кровати, смотря на меня настороженно.

— Привет, — я прошла к Стадникову и присела на стул, стоящий рядом с его кроватью. — Как ты, Паш?

— Это ты — Коршун? — уточнил он, сосредоточенно вглядываясь в моё лицо и хмуря от напряжения брови. Он пытается меня вспомнить.

— Я.

— Ты была моей девушкой?

— Нет! — воскликнула я. — Мы дружили. А в последнее время, пока ты… ну… пока ты спал, я приходила к тебе и читала учебник по биологии. Ты не помнишь этого?

— К счастью, нет, — усмехнулся Пашка. — Блин, такая красивая и такая скучная!

— Чего это скучная? — рассмеявшись, возмутилась я.

А ещё почувствовала облегчение: Пашка всё тот же, пусть и с дырявой памятью!

— То это! Учебник по биологии! Ну ты даёшь! Неужели, мне это раньше интересно было?!

— Да, — мигом соврала я.

Ведь это же шанс слепить из Пашки друга именно под себя! Ну, имею ввиду — привить ему общие со мной интересы.

— Врёшь! — изрёк Стадников, легко меня раскусив. Потом улыбнулся: — А ты мне нравишься, прикольная. И фамилия у тебя классная! Мы крепко дружили?

— На самом деле, ты меня и раньше занудой обзывал, — тоже улыбаясь, призналась я.

— И правильно делал! Учебник по биологии! — он произнёс это, как ругательство.

Я закатила глаза:

— Ой, прямо! Между прочим, за одиннадцатый класс! Но ты всё проспал.

— И Слава Богу! — засмеялся Пашка. Но потом вдруг стал серьёзным: — Ну, рассказывай, Карина Коршун.

— Что рассказывать? — не поняла я, почему-то, испугавшись.

— Как меня угораздило? — он указал на свой гипс. — А то предки не колятся. Машина сбила, и всё тут.

— Так и я только это знаю, — пожала я плечами, понимая, почему Пашкина мама предупреждала меня насчёт запрета разговоров об аварии.

Видимо, он только об этом и интересуется, а если узнает правду — станет расстраиваться, точно. Потому что водителя того так и не нашли, а очевидцы продолжают утверждать, что Паша сам сделал шаг под машину.

— Ну ведь врёшь опять, — не поверил Стадников. — Чего они тогда так странно переглядываются и караулят меня тут? Как будто я убежать с гипсом смогу! А ещё у меня есть старший брат, который обещал прибить меня, как только я оклемаюсь.

Интересно, кто вот Сергея за язык тянул?!

— Да я, правда, ничего не знаю!

— Хреновая ты подруга, — сделал вывод Пашка.

— Это почему? — обиделась я.

— Потому что настоящая рассказала бы мне всё.

Я вздохнула, мысленно коря себя за слабость. Но он ведь прав! Он имеет право знать!

— Паш… да нечего особо рассказывать, я, правда, толком ничего не знаю. Те, кто видел аварию, говорят, что ты сам под машину бросился…, — я сглотнула, наблюдая за его реакцией.

— Ясно, — пожал плечами Паша, делая вид, что не узнал ничего нового. Только глаза стали грустными, у меня даже защемило в груди от жалости. — Камикадзе, значит… а повод у меня был, Карин?