Портрет - Татьяна Казакова

* * *

Анастасия Максимовна ушла раньше своих девочек, ее тоже пригласили на вернисаж, конечно, ее поклонник Андрей Борисыч. Он предложил вначале пообедать в одном ресторане, а потом уже «насладиться искусством».

Они сидели в маленьком уютном ресторанчике. Анастасия Максимовна отметила, что здесь все знали ее спутника и даже к ним вышел управляющий. Они обменялись дежурными любезностями, но все равно ей было это приятно.

Хорошенькая девушка принесла меню. Анастасия Максимовна пролистала – цены приличные.

– Андрей Борисович, подскажите сами, что выбрать, вы же здесь, наверняка все знаете.

– Тогда рекомендую ягненка, а на закуску замеченные креветки и салат с козьим сыром. – Он вопросительно смотрел на нее.

– Согласна.

Он подозвал девушку, сделал заказ.

– Да, Лидочка, и вина принесите, того французского, урожая 2007 года. Осталось еще?

– Только для вас бережем, – засмеялась хорошенькая Лидочка и упорхнула.

– Вам же нельзя пить – вы за рулем, – осуждающе заметила Анастасия Максимовна.

– А я и не буду, вино для вас.

Андрей Борисыч внезапно взял ее за руку.

– Анастасия Максимовна, как вы посмотрите… – она удивленно вскинула брови, – если нам перейти на ты?

Женщина часто заморгала, явно застигнутая врасплох, а потом в обычной своей манере кивнула.

– Пожалуй. Давно пора! Вот что я думаю.

Он засмеялся и нежно поцеловал руку. Она немного засмущалась, но польщенно улыбнулась в ответ.

Принесли вино и закуски. Андрей Брисыч налил вина, себе минеральную воду и поднял бокал, приглашая выпить.

– Конечно. Приятнее всего оценивать вино и кухню, силя в ресторанчике на берегу моря где-нибудь в Романье. Ты была в Италии? Нет? Я обязательно тебя отвезу туда. Песчаные пляжи, сосновые рощи, пальмовые набережные. А в Пезаро сохранился до-музей Россини, есть оперный театр его имени. Ты знаешь, что он был отменным кулинаром, кроме опер он написал книгу кулинарных рецептов.

Обед подходил к концу, они доедали вкусный десерт.

– Настя, – неожиданно серьезно сказал ее спутник. – Я все хотел поговорить насчет Виталия и Ангелины.

Анастасия Максимовна насторожилась и нахмурилась, Андрей Борисыч понял, что ей неприятна эта тема. Но все-таки продолжил.

– Понимаешь, он любит ее.

– И поэтому у него дома разгуливает другая женщина? – Фыркнула она в ответ и вскинула подбородок.

– Послушай, эта женщина его домработница… бывшая домработница.

– Все равно! Это не давала ей повода гулять в халате по квартире!

– Да выслушай, наконец! – Он даже прикрикнул.

Анастасия Максимовна удивилась и затихла, с удивлением отметив, что, на нее никто не повышал голос.

– Дело в том, – продолжал Андрей Борисыч, что Марина, эта девушка, она давно положила глаз на Виталия и всячески его пыталась заманить в постель.

– Только не рассказывай мне, пожалуйста, сказку, что ей это не удалось. Девушка убирается у одинокого мужчины… Кстати, как долго она там убиралась?

– Года четыре, кажется.

– Ну вот видишь! Конечно у них что-то было!

– Знаешь, хотел соврать и все отрицать, но, признаюсь……У них действительно это было, только раз. Понимаешь, один только раз и то очень давно. Маринка все питала какие-то надежды, хотя он честно сказал, что ничего к ней не испытывает. Сама она не уходила, а он все не решался ее уволить. А в твою дочь он влюбился, по-настоящему влюбился и мучается теперь, как дурак.

– Дурак и есть, – процедила Анастасия Максимовна и забарабанила пальцами по столу. – Если не хотел женщину, значит, нечего было голову ей морочить, а сразу расставить все точки над «и».

– Ты права, но он – художник… Это особенный народ.

– Нечего мне зубы заговаривать. Особенный народ, – передразнила она. – Такие же мужики, как и все.

– Настя, мы с тобой взрослые люди. Давай не будем осуждать. Я согласен с тобой полностью, он поступил неправильно, не расставшись сразу с Мариной, но что произошло, то произошло. Разве твоя дочь его уже забыла.

– Если бы?!

– Ну вот, видишь? Попробуй ей объяснить.

Анастасия Максимовна задумалась, Андрей Борисович накрыл ее руку своей.

– Настенька, надо им помочь, ведь они оба мучаются. Виталий очень хороший человек. Знаешь, я давно наблюдаю, как из провинциального неуклюжего и необразованного подростка он превращался в интеллигентного мужчину. Он ведь раньше даже говорил на «о» и очень стеснялся этого. Он много читал, работал над собой.

– Да что ты его нахваливаешь? Разве я против? Но я теперь боюсь лезть в их дела. Хорошо, я попробую поговорить с Гелей. Впрочем, она тоже придет на вернисаж. Может, там получится у них поговорить.

Лиза и Ангелина поехали вместе. Остановившись недалеко от входа, с удивлением разглядывали, как к галерее подъезжали подъезжавшие дорогие машины, из которых выходили нарядно одетые люди, некоторые были даже с охраной.

– Вот вы где?! – Ольга махала рукой и, подбежав к ним, замерла перед подъехавшей машиной, из которой показался известный актер. Она молча проводила его взглядом и обернулась к Ангелине.

– Ну и ну! Я не знала, что все будет так помпезно.

В это время к Лизе подошел Василий, и, поздоровавшись с женщинами, повел ее внутрь. Ольга подтолкнула Гелю, кивнув на них.

– Ух, ты, какой интересный парень.

– Да. Только не уверена, хорошо ли это.

– Ой! Смотри! – Она показала, на подъехавшую пару.

– Господи! Только его тут не хватало! – Узнав своего бывшего мужа, воскликнула Геля и быстро отвернулась.

– Ну ты что, девчонка? Пошли. Кстати, выглядишь обалденно.

Геля приложила к этому немало усилий, с утра сделала маску, потом макияж, уложила волосы и долго выбирала наряд. Остановилась на бледно-серой атласной юбке и шифоновой голубой блузке с глубоким вырезом и широкими воздушными рукавами и даже решилась надеть серые лодочки на высокой шпильке.

В свою очередь она похвалила ярко-красный брючный костюм подруги.

– Ну что, пойдем?

Геля достала пригласительный и, выждав момент, когда «бывший» со своей женой скроются, взяла Ольгу под руку и повела к входу.

Они скромно жались к стене, потом более храбрая Ольга заявила.

– В конце концов, зачем мы сюда пришли? Вот. Не обращай на них внимания, пойдем смотреть картины. Кстати, подтолкни, когда твой художник появится. Или уже появился?

Геля отрицательно покачала головой и искоса разглядывала публику.