Любовь контрабандиста - Барбара Картленд

— Как вы сегодня прелестны! — произнес он. — Мне показалось даже, что передо мною не реальное существо, а видение, явившееся сюда из развалин старого Клантонбери.

— Нет, я вполне реальна, — отозвалась она, не вникая в смысл своих слов, не видя вокруг себя ничего, кроме лорда Чарда и его улыбки над элегантным белоснежным галстуком.

И тут она вспомнила — вспомнила с внезапно острой болью, как если бы в грудь ей вонзили кинжал, — что он обманул и предал их. Он привез сюда ее и Хьюго, фактически своих заложников, пока отряды солдат по его приказу двигались в направлении замка, и, если ей не удастся расстроить его планы, не только все их будущее будет разрушено, но и сама жизнь Хьюго окажется в опасности.

Должно быть, ее глаза вдруг помрачнели, улыбка исчезла с губ, поскольку, словно прочитав ее мысли, лорд Чард произнес:

— Я бы хотел попросить вас довериться мне. Вы слишком молоды, чтобы принимать участие в происходящих вокруг вас событиях, хотя они и стали частью вашей жизни.

Девушка знала точно, что он имел в виду. Отведя взгляд, она высоко вскинула голову.

— Боюсь, я не понимаю вас, милорд. Вы говорите загадками.

— Леона, не надо лукавить со мною, — взмолился он.

— Почему бы и нет, когда вы столь искусно умеете притворяться?

Она услышала, как он испустил глубокий вздох, и поняла, что ее удар достиг цели. Но едва она бросилась к верхней ступеньке лестницы, лорд Чард крикнул ей вслед:

— Леона, подождите! Я хочу вам кое-что сказать.

Тон его голоса был настойчивым и притягательным, и она снова почувствовала, как в глубине ее души вспыхнуло крошечное пламя. Ее охватило непреодолимое желание протянуть к нему руки и умолять его спасти их обоих. У нее возникло странное ощущение, что, если она обратится к нему, он не откажет ей в помощи. Однако девушка понимала, что сама по себе эта мысль была безумием, это означало передать Хьюго в руки врага.

Можно ли было вообразить себе более безрассудный поступок? И все же почему тогда лорд Чард казался ей таким сильным, решительным, заслуживающим доверия и, вопреки всякой логике, надежной опорой в несчастье?

На мгновение Леона заколебалась и вдруг заметила этажом выше свешивавшиеся через перила лестничной клетки белые чепцы служанок. Они наблюдали за собирающимися к обеду господами, восторгаясь модными нарядами дам и элегантными костюмами джентльменов.

Уловив ее взгляд, лорд Чард быстро произнес:

— Не теперь, но после обеда выходите со мной на веранду. Я должен с вами поговорить.

Леона ответила ему с загадочной улыбкой:

— Я подумаю об этом, милорд.

— И не сердитесь на меня, — добавил лорд Чард чуть слышно.

— Я не сержусь, — отозвалась Леона, — просто мне с-страшно.

Она поспешно отошла от него, прежде чем он успел сказать что-либо еще, и без оглядки заторопилась вниз по ступенькам, так что ему ничего другого не оставалось, как последовать за нею.

В нетерпеливом стремлении отделаться от него, не чувствуя под собой ног, Леона вошла в гостиную, где собрались гости. Комната представляла беспорядочное смешение красок, шума, смеха, звона бокалов и блеска драгоценностей. Герцогиня заметила приближавшуюся Леону и, устремившись ей навстречу, подхватила под руку.

— Моя дорогая, вы очаровательны! — воскликнула она. — Я должна представить вас своим друзьям.

Сама герцогиня была в этот миг так прекрасна, что у Леоны не укладывалось в сознании, как можно было в этой блестящей толпе обращать внимание на кого-либо еще. В огромной, усыпанной рубинами и бриллиантами тиаре на темных волосах и платье из белой с красным парчи, она как будто порхала по комнате, словно залетевшая сюда экзотическая райская птица, от группы к группе, смеясь, болтая, жестикулируя и знакомя гостей друг с другом, внося повсюду радость и оживление одним своим присутствием.

Леона была представлена бесчисленному множеству людей, чьи имена ни о чем ей не говорили и которые казались ее охваченному тревогой сознанию не более чем скоплением пустых, бессмысленных лиц и голосов, изрекавших подобавшие такому случаю слова приветствия или похвалы.

Когда наконец герцогиня ускользнула от нее, чтобы встретить очередного гостя, Леона очутилась рядом с Хьюго.

— Все готово, — произнес он почти шепотом.

— В котором часу? — спросила Леона.

— В половине девятого, — последовал ответ.

Леона бросила беглый взгляд на каминные часы.

Сейчас было несколько минут седьмого. С чувством странной щемящей пустоты в душе она сообразила, что у нее в запасе два с половиной часа!

Теперь, как ей казалось, она понимала, что должны чувствовать солдаты, получившие приказ в определенный час вступить в битву. Им приходится проводить время в томительном ожидании, занимаясь привычными делами, прохаживаясь с места на место и беседуя, но сознавать при этом, что они, возможно, делают это в последний раз. Разница состояла лишь в том, что для Леоны речь шла не о ее собственной жизни, но о судьбе Хьюго, которая висела на волоске.

Она подняла на него глаза, полные доброты и нежности, на губах появилась мягкая улыбка.

— Я сделаю все, что от меня зависит, родной мой, и ты знаешь это.

— Никто, кроме тебя, не может помочь мне сейчас, — ответил он и затем, заметив краешком глаза приближавшегося к ним лорда Чарда, добавил совершенно другим тоном:

— Ты в самом деле чудесно выглядишь этим вечером, Леона. Поверь, эти цветы идут тебе как нельзя лучше.

— Как раз то же собирался сказать и я, — вставил лорд Чард, едва оказавшись рядом с ними.

Взглянув на него украдкой, Леона вдруг почувствовала, что выдержка оставила ее. Она не могла больше лгать и изворачиваться. Кроме того, в его присутствии у нее возникало неведомое ей прежде ощущение, которое она не в состоянии была себе объяснить или даже попытаться понять.

В легком возбуждении она окинула быстрым взглядом комнату.

— Прошу прощения, — бросила она, — но я должна поговорить с мистером Уэстоном.

Он был последним человеком, с которым ей хотелось бы общаться, но тем не менее она направилась в его сторону.

— Хьюго рассказывал мне о превосходных лошадях, которых вы видели сегодня днем, — обратилась она к нему. — Мне очень любопытно знать, приобрели ли вы что-нибудь для себя?

Николас Уэстон уставился на нее в изумлении. До сих пор Леона недолюбливала его и всячески старалась избегать его общества.

— Разумеется, нет, — произнес он медленно, как будто на ходу подбирая слова. — Там не было ничего, что оказалось бы мне по средствам, — впрочем, я ведь не богач и не любитель азартных игр.

Леона поняла, что он умышленно был невежлив с нею. Но ее это не волновало. Ей достаточно было знать, что хотя бы на мгновение лорд Чард не будет неотступно следовать за нею, что его близость не будет побуждать в ней странное и неудержимое желание прильнуть к его груди и рассказать о том, какой ужас охватывает ее душу перед лицом предстоявшего ей испытания.