Анна и французский поцелуй - Стефани Перкинс

– Что? Это просто рождественская песня. – Сент-Клэр нахально ухмыляется и поет еще громче. – Бэтмобиль потерял колесо на трассе М1, хэй!

– Постой, – хмурюсь я.

– Что?

– Ты неправильно поешь.

– Нет, все правильно. – Парень делает паузу. – А как, по-твоему, нужно?

Я хлопаю по карманам куртки, проверяя наличие паспорта. Уф! На месте.

– Джингл беллз, Бэтмен здесь, Робин снес яйцо…

Сент-Клэр фыркает:

– Снес яйцо? Робин не мог снести яйцо.

– Бэтмобиль потерял колесо, и Джокер убежал.

Сент-Клэр смотрит на меня с удивлением, а затем убежденно говорит:

– Нет.

– Да. И я серьезно, что еще за трасса?

– Трасса M1. Между Лондоном и Лидсом.

Я ухмыляюсь:

– Бэтмен – американец. Он не ездит по трассе M1.

– В отпуске ездит.

– Кто сказал, что у Бэтмена бывает отпуск?

– Почему мы спорим о каком-то Бэтмене? – Сент-Клэр подается вперед. – Ты уводишь нас от главной темы. Факт в том, что ты, Анна Олифант, сегодня проспала.

– Спасибо.

– Ты… – он тыкает в мою ногу пальцем, – проспала.

Я снова переключаюсь на ноутбук соседа:

– Да-да. Ты уже говорил.

Сент-Клэр криво усмехается и пожимает плечами тем своеобразным движением, которое превращает его из англичанина во француза.

– Эй, мы это сделали, не так ли! И никто не пострадал.

Я достаю из рюкзака книгу «Твой фильм – отстой!», сборник лучших рецензий Роджера Эберта на самые плохие фильмы. Визуальный сигнал оставить меня в покое. Сент-Клэр улавливает намек. Он откидывается на спинку кресла и стучит ногой по синему ковровому покрытию.

Я чувствую себя виноватой за то, что была резка с ним. Если бы не он, я бы опоздала на самолет. Пальцы Сент-Клэра рассеянно барабанят по животу. Темные волосы сегодня еще растрепанней, чем обычно. Уверена, он встал ненамного раньше меня, но «растрепанный стиль», как обычно, просто потрясающе идет ему. Я с болью вспоминаю другие наши совместные дни. День благодарения, например. О котором мы до сих пор не говорили.

Я решаю хорошо себя вести и откладываю книгу:

– Где наши билеты?

Сент-Клэр проверяет посадочный талон:

– 45 G. Паспорт не забыла?

Я ощупываю куртку:

– На месте.

– Хорошо.

Потом рука Сент-Клэр ныряет в мой карман. Сердце замирает, но он ничего не замечает. Этьен достает мой паспорт и открывает.

Стоп. ПОЧЕМУ У НЕГО МОЙ ПАСПОРТ?

Его брови ползут вверх. Я пытаюсь вырвать паспорт, но Сент-Клэр не дает.

– Почему у тебя глаза косят? – смеется он. – Небось сделала операцию и никому не сказала?

– Верни!

Я снова пытаюсь отобрать свой паспорт, но безрезультатно, меняю тактику и тянусь к его куртке. И вытаскиваю паспорт.

– НЕТ!

Открываю его… и вижу малыша Сент-Клэра.

– Приятель, сколько лет этой фотографии? – смеюсь я.

Он швыряет мне мой паспорт и выхватывает свой:

– Я учился в средней школе.

Прежде чем я успеваю что-нибудь сказать, объявляют наш рейс. Мы прижимаем паспорта к груди и встаем в очередь. Улыбающаяся девушка пропускает билет через машинку, надрывает, и Сент-Клэр проходит вперед. Моя очередь.

– Идет посадка на ряды от сорокового до пятидесятого. Пожалуйста, оставайтесь на месте, пока я не назвала ваш ряд. – И девушка возвращает мне билет.

– Что?! – удивляется Сент-Клэр. – Я в сорок пятом…

А я нет. Ряд пропечатался вполне ясно. Двадцать третий.

Я и забыла, что мы не будем сидеть рядом, поскольку бронировали билеты по отдельности. Удивительно, что мы вообще летим одним рейсом. Сент-Клэр ждет меня в салоне самолета. Я беспомощно пожимаю плечами и протягиваю ему посадочный талон:

– Ряд двадцать три.

Сент-Клэр удивлен. Видимо, тоже забыл.

Кто-то рычит на меня по-французски. Бизнесмен с безупречно причесанными черными волосами пытается протянуть билет бортпроводнице. Я бормочу извинения и отхожу в сторону. Сент-Клэр грустно сутулится. Потом машет на прощание.

Почему мы не можем сидеть вместе? Какой вообще смысл в бронировании? Пока бортпроводница пропускает мой билет через машинку, я рисую в голове страшные картины ее участи. По крайней мере, мое место возле окошка. Середина и проходы заполняются бизнесменами. Я уже тянусь за своей книгой – полет обещает быть долгим, – когда с моим соседом заговаривает какой-то вежливый молодой человек с английским акцентом.

– Прошу прощения, но я хотел узнать, не захотите ли вы поменяться со мной местами. Видите ли, я лечу с девушкой, и она беременна. Ее немного укачивает в самолетах, и я подумал, что ей может понадобиться помощь, когда… ну в общем… вы понимаете… – Сент-Клэр держит в руках мешок для рвоты. И для пущего эффекта драматично шуршит бумагой.

Мужчина вскакивает с места, а мое лицо заливается румянцем. Я его беременная девушка?

– Спасибо. Мое место – 45G. – Сент-Клэр опускается в освободившееся кресло и ждет, пока мужчина исчезнет, прежде чем снова заговорить. Парень с другой стороны смотрит на нас с ужасом, но Сент-Клэра это не беспокоит. – Меня посадили рядом с жуткой парочкой в одинаковых гавайских рубашках. Какой смысл страдать одному, если можно страдать вместе.

– Как лестно, спасибо, – со смехом говорю я, и Сент-Клэр выглядит довольным до тех пор, пока самолет не начинает взлетать.

Он впивается ногтями в подлокотник и зеленеет, словно лайм. Я пытаюсь отвлечь его историей о том, как я сломала руку, играя в Питера Пэна. Так выяснилось, что для полета необходимо не просто загадать желание и выпрыгнуть из окна. Мы поднимаемся над облаками, и Сент-Клэр расслабляется. Восьмичасовой полет пролетает незаметно.

Мы не обсуждаем того, что ожидает нас по ту сторону океана. Ни его маму. Ни Тофа. Вместо этого мы заходим на сайт «Скаймолл» и играем в игру «что-бы-такое-одно-купить-на-странице». Сент-Клэр смеется, когда я выбираю тостер для хот-догов, а я подкалываю его по поводу незапотевающего зеркала для душа и самого большого в мире кроссворда.

– По крайней мере, это практично, – оправдывается он.

– Что ты будешь делать с постером кроссворда гигантского размера? «О, прости, Анна. Сегодня я не смогу пойти в кино. Я разгадываю двухтысячное слово по горизонтали – щебет норвежской птицы».

– Я хотя бы не покупаю огромную пластиковую гору, чтобы спрятать «уродливые электрические столбы». Ты хоть понимаешь, что у тебя нет газона?