Безрассудная леди - Сэнди Хингстон

— Пошли его подальше! — теряя терпение, крикнул Лукас, когда Татьяна притянула его к себе, обхватив обеими руками.

— Не могу, милорд…

— Лукас Стратмир? Граф Сомерли?

Незнакомый голос остановил Лукаса, когда он наклонял голову к груди Татьяны. Тихо выругавшись, он крикнул в ответ:

— Да! В чем дело?

— У меня для вас письмо, милорд, от его королевского величества.

— От короля Георга? — Лукас опустил юбки Татьяны, поднял ее со скамейки и сел рядом с ней.

— Нет, милорд. От его высочества принца-регента.

— Этого еще не хватало! — с досадой произнес Лукас. — Подите прочь!

Однако курьер, одетый в ливрею королевских цветов, уже вошел в сад.

— Мне приказано вручить письмо вам лично.

Чуть помедлив, Лукас протянул руку.

— Ну так давай его сюда.

— Слушаюсь, милорд. — Лакей подошел к нему и передал свернутый лист веленевой бумаги. — И еще мне приказано подождать вашего ответа, милорд.

— Ответа? Скажи его высочеству, что я не принимаю приглашения. У меня нет времени, чтобы ехать в Лондон, так как через три дня я женюсь.

Курьер и не подумал уходить.

— Насколько я понял, милорд, это не приглашение, а приказ.

— Меня это не касается. Я занят.

— Лукас, в чем дело? — с любопытством спросила Татьяна.

Он взглянул на нее, и она заметила нерешительность в его непокорных глазах.

— Скорее всего очередная дурацкая причуда Принни.

— Что именно? — Интуиция не подвела ее: он действительно не хотел, чтобы она знала содержание записки.

Татьяна собралась было поднять брошенную записку, но вдруг остановилась.

— Ты не хочешь, чтобы я ее читала?

— Да… То есть нет. Послушай…

Она все же подняла листок бумаги и затаив дыхание прочла написанное.

— Царь Александр приезжает в Лондон… Его величество требует, чтобы ты выступил в роли переводчика… Боже мой! Приезжает не только царь, но и его сестра, великая княгиня Олденбургская, и казачий атаман Платов! Ты сам говорил, что если бы тебе удалось поговорить с Платовым…

— Я пытался, однако он не пожелал встретиться со мной.

— Но теперь, когда он приезжает в Англию…

— Ты намерена выйти за меня замуж или нет? Забрось эту проклятую бумагу в кусты! Посмотри, какую дату назначил Принни — он хочет, чтобы я явился туда к первому числу, а ведь это день нашего бракосочетания! Мне пришлось бы выехать сегодня, чтобы быть в Лондоне через три дня.

— Но ты должен…

— Ни за что!

— Лукас… — Уголком глаза она видела, что курьер внимательно прислушивается к их разговору. — Тимкинс! Проводи этого человека туда, где его накормят, и предложи ему что-нибудь выпить.

— Мне было приказано… — начал объяснять курьер.

— Можешь подождать в кухне, не подслушивая разговор хозяев! — сказала Татьяна таким властным тоном, что курьер подчинился без дальнейших возражений.

Лукас с удивлением взглянул на нее.

— Распоряжения, достойные графини.

Татьяна и сама себе удивилась.

— Я еще никогда в жизни ни с кем не разговаривала таким тоном.

— Тебе это идет. Может быть, ты намерена передумать и подождать какого-нибудь принца? — Лукас, конечно, шутил, но в глазах его отражалось беспокойство. — Как еще можно объяснить твою готовность мчаться в Лондон, несмотря на то что на этот день назначена наша свадьба?

— Лукас, любимый мой, — она взяла его за руки и крепко их сжала, — скажи, дядю Ивана, твоего друга, действительно очень ценили в правительственных кругах Санкт-Петербурга?

— Да, очень.

— И ты доверял ему, считал, что на него можно положиться?

— Он спас мою жизнь, я спас его. Мы с ним были как братья.

Татьяна задумчиво кивнула:

— Несомненно, и другие ему тоже доверяли.

— Я, кажется, все передумал. Если, например, какая-нибудь придворная дама оказалась в затруднительном положении, то она могла обратиться к Казимиру, и только что-нибудь подобное этой ситуации могло послужить причиной уничтожения твоей деревни, не говоря уже о нападениях в Брайтоне. Зачем, черт возьми, я снова поехал в Россию? Я знаю толк в дипломатии, Татьяна, и провел собственное расследование. Я разыскивал тех, кто мог знать о каком-нибудь подобном скандальном случае, я расспрашивал всех, начиная от фрейлин царицы и кончая служанками.

— Вполне возможно, они попытались скрыть от тебя правду, потому что ты мужчина, да еще иностранец. Женщине было бы проще заставить их разговориться.

— Женщину, которая попыталась бы это сделать, могли убить.

— В таком случае мне повезло, что мы еще не женаты, — сказала Татьяна и поднялась со скамьи.

— Это еще почему? — с подозрением спросил он.

— Потому что если бы мы были женаты, ты мог бы запретить мне поехать в Лондон и я должна была бы подчиниться.

Лукас тоже поднялся со скамьи и теперь сердито смотрел на нее сверху вниз.

— Ошибаешься, если думаешь, будто я готов спокойно стоять в стороне и наблюдать, как ты рискуешь жизнью, снова погружаясь в эту клоаку.

— Но, Лукас, сам посуди — ведь если кто-то за мной охотится, то меня не спасет, если я буду жить здесь как твоя жена. Рано или поздно они найдут меня.

Она почти слово в слово повторила то, что сказал Казимир Молицын восемь лет назад. И Казимира нет в живых. Лукас похолодел от страха.

— Я сумею тебя защитить, — произнес он прерывающимся голосом, крепко прижимая Татьяну к себе.

— Да, сумеешь — от войны, от пожара, от бубонной чумы, от несчастного случая. Но как ты защитишь меня от прошлого? Знать прошлое — в этом мое спасение. Тогда я по крайней мере пойму, чего мне следует бояться.

Лукасу хотелось опровергнуть ее слова, но он знал, что Татьяна говорит правду. Не что иное, как желание узнать прошлое, погнало его снова в Россию, а потом в Париж.

Он сделал последнюю попытку переубедить ее:

— Может, мы сначала поженимся, а потом поедем в Лондон?

— Нет, — прошептала она.

— Почему, черт возьми, «нет»?

— Потому что… если случится худшее, для тебя так будет легче. — Она быстро смахнула слезы тыльной стороной ладони. — Не знаю только, как сообщить эту новость твоей матушке.

Лукас горько усмехнулся:

— Полагаю, она отнесется к этому спокойно. Все-таки останется надежда провести церемонию бракосочетания в соборе Святого Павла, как ей хотелось с самого начала. Вот только мы опять пропустим цветение роз.