Свадьба на выбор, или Женихи в ассортименте - Маша Царева

Она уже морально приготовилась к тому, что ей придется выслушать монолог возмутительно-генитального содержания. Был ли причиной понятный ей одной социальный протест или банальное желание выделиться, но Аленкины россказни о мужчинах обычно начинались с детальных характеристик их пенисов. Анаис Нин отдыхает. Эксгибиционизм Алены доходит до абсурдного. Создается впечатление, что она их под микроскопом разглядывает, чтобы потом расписать шокированным подругам, каковы их точная длина, форма и степень волосатости.

Ярослава приготовилась услышать что-то вроде: «У него такой огромный, я чуть не померла!» Поэтому когда Аленка, нервно отодрав с пиццы кусочек колбасы, сказала: «Он замечательный человек, добрый, милый, нежный», – Яся подавилась.

– Он носит клетчатые штаны, представляешь? – умилялась Алена.

– Ну и что. Вот если бы он носил клетчатую шотландскую юбку, это бы меня впечатлило.

– У него синие глаза. Ты хоть понимаешь, какая это редкость? Не голубые, не серые, а именно синие!

– Может, линзы носит? – засомневалась Яся. – Сейчас такие мужики продвинутые. У меня был один, который эпилировал себе волосы на груди.

– У него татуировочка на спине. Маленькая, синяя. Скорпиончик. Это его знак зодиака. И еще, Яська, у него такой… такой…

«Ну наконец-то», – усмехнулась Ярослава и вежливо подсказала:

– Огромный и толстый, да?

У Алены было такое лицо, словно ей залепили пощечину.

– Как ты можешь говорить такое об Антоне?! – возмутилась она.

– А что такое? – всполошилась Яся. – Маленький и страшненький? Смотрит влево? На нем татуированная жаба?

– Зачем я только вообще начала рассказывать тебе о таком сокровенном! – обиделась Алена.

– О члене? – Тут уж Ярослава совсем растерялась.

– Если хочешь знать, у нас и секса-то еще не было.

– Шутишь? Сколько же вы знакомы? По-моему, больше недели.

– Десять дней. – Алена зарделась и принялась водить вилкой по пустой тарелке. Звук получался такой отвратительный, что у Яси скулы сводило.

А официантка удивленно посматривала на двух нарядно одетых девушек, которые заказали самую большую и дорогую пиццу, чтобы, видимо, хорошо рассмотреть весь процесс ее остывания.

– Ты меня извини, – кашлянула Яся, – я не хотела тебя обидеть. Просто обычно ты…

– Знаю, – выдохнула Алена, – сама не понимаю, что со мной творится. Это так странно, Яська!

В Алениных глазах стояли слезы.

– Может, у меня климакс? – в ужасе воскликнула она.

– Спятила? – хохотнула Яся.

– Сама посуди: мне даже не хочется с ним переспать. Мы целуемся, и я довольна. И мне все равно, что он не водит меня по барам. И что он еще ничего мне не подарил. Я даже начала ездить на метро, представляешь? – округлила глаза Алена. – Потому что у Антона нет машины. И теперь я тебя понимаю.

– А я-то тут при чем? – испугалась Ярослава.

– Ну как же, я все время осуждала тебя из-за того, что ты вернулась к этому своему… ненормальному. А теперь я тебя полностью поддерживаю. И на свадьбу вашу приду, и такой тост там произнесу, что все гости будут рыдать в три ручья. – У Алены было такое выражение лица, будто бы она сама вот-вот прослезится.

– Ну а при чем здесь климакс? – удивилась Яся.

– Ну а что это тогда? Рак? – вконец перепугалась Алена.

– Просто ты влюбилась, балда!

– Да ну тебя… – недоверчиво протянула она, – так не бывает. Кстати, а хочешь, я вас познакомлю?

– Не боишься? – усмехнулась Яся, вспомнив Викторию, которая, как цепной пес, охраняла своего Ренатика от любого женского общества.

– Ты бы посмотрела на нас со стороны, – мечтала Алена, – и сказала бы, нравлюсь я ему или нет.

– Ну ты даешь, – восхитилась Яся, – я не занималась этим с восьмого класса.

– Так ты согласна?

– Ладно уж, что с тобой поделаешь. Ну и как же ты собираешься устроить нашу встречу? Возьмете меня в кино на правах третьей лишней? – насмешливо полюбопытствовала она.

– Ну почему же третьей, – задумчиво протянула Алена, – у меня есть идея получше. Мы могли бы устроить двойное свидание.

– Это как?

– Я с Антоном, а ты с Максимом, вот как. Будет весело.

– Остается надеяться только, что ты не имела в виду групповой секс, – обреченно вздохнула Ярослава.

* * *

Подрагивающими нервными пальцами Падре Диего ловко разлиновывал рассыпанный по столику для чаепитий кокаин на аккуратные толстые дорожки.

– Не хотите присоединиться? У меня много!

– Нет уж, – поспешила сказать Яся, заметив, как у любящего эксперименты Максима Андрейчика разгорелись глаза.

– Жаль. Танец мумбу-гнумбу хорошо бы получился под беленьким. – Он склонился над столом и шумно, как мультипликационный слон, вдохнул белый порошок.

Сначала одной ноздрей, потом другой. Закрыл глаза, минутку помолчал, почмокал сухими губами. А потом резво вскочил с места и забегал по комнате:

– Так, на чем мы остановились? Беснующиеся панки, кровавые жертвоприношения? Да-да-да!! У меня есть знакомые панки, на Арбате живут. Они приведут своих и такое устроят!

– Речь шла о танце племени мумбу-гнумбу, – вежливо напомнила Ярослава.

Она всегда побаивалась наркоманов. Кокаином баловались многие ее знакомые, в том числе и Алена. Которая и на трезвую-то голову была слишком взбалмошной, а вдохнув порошок, становилась и вовсе невменяемой. Однажды Яся видела, как в ночном клубе она соблазнила бармена прямо на глазах у своего тогдашнего бойфренда. Бедный парень не знал, куда глаза девать, когда Аленка поливала свою едва прикрытую золотым лифом грудь текилой, а польщенный вниманием такой девушки бармен радостно слизывал с ее кожи алкогольные ручейки. Утром расстроенная Алена призналась, что никогда бы так не поступила, если бы не встретила в туалете знакомую манекенщицу, которая гостеприимно предложила ей приложиться к ее кокаиновым запасам. Девушки разложили дорожки прямо на крышке унитаза. А выйдя из уборной, Алена сразу же нацелилась на первого мужчину, попавшегося ей на глаза – и к несчастью, это оказался бармен, а не ее собственный бойфренд.

– Этот танец должен помочь вашим чувствам раскрыться! – горячо воскликнул Падре Диего. – Экспрессия, взрыв, оргазм!

– А нельзя ли поконкретнее? – мрачно спросила Ярослава.

– Куда же может быть конкретнее? – удивился режиссер. – Конкретика в самом названии.

«Смелый воин из племени мумбу-гнумбу силой берет самую красивую девушку деревни».

Максим довольно хмыкнул. Его, похоже, совсем не пугало то босховское зрелище, в которое рисковал превратиться их танец новобрачных.