Свадьба на выбор, или Женихи в ассортименте - Маша Царева

С Михаилом Марленовичем она чувствует себя маленькой девочкой, нуждающейся в защите. От него так и веет надежностью и благополучным «завтра». Об ауру успеха, которая его окружает, так и хочется окоченевшие руки погреть. С ним спокойно и уютно, как под зонтиком на пляже. А Максим – это океан, зовущий к приключениям, волнующий и опасный. Это страсть и фантазия, это американские горки, от одного взгляда на которые сладко замирает сердце и захватывает дух.

Полонский – спокойный и тихий, так и хочется, закрыв глаза, прижаться к его пивному животику, и спать с ним в обнимку в одинаковых пижамах, и разгуливать с его кредитной карточкой по бутикам.

А Максим – нервный и взбалмошный, с ним рай в шалаше, с ним она жила бы, как буддист, сегодняшним днем. Она тратила бы последние деньги на билет до Магадана, и всю ночь они заговорщицки перехихикивались бы на верхних полках плацкартного вагона.

Она любит их обоих. А каждый сам по себе они не имеют для нее абсолютно никакого смысла. Что же с ней происходит, неужели она моральный урод?

Хотя вот ее лучшая подружка Алена говорила так: большинство людей полигамны по своей природе. В нашем современном мире, когда социальных предрассудков и условностей почти не существует, сложно обходиться одним партнером.

Ну да, Алене легко говорить, она же манекенщица. Московская модельная тусовка славится нравами, почти сопоставимыми с Нью-Йорком времен легендарной «Студии 54». Только за последний месяц у Алены сменилось три официальных бойфренда, и это еще не считая тех счастливчиков, которым удалось затащить ее в свою квартиру после пьянки в «Инфинити».

А Ярослава всегда считала, что если уж она и полюбит когда-нибудь, то это будет сразу и навсегда. И она сразу распознает любовь в круговерти ничего не значащих романов. Любовь изменит ее мировоззрение.

И вот теперь получается… что любовь действительно изменила ее мировоззрение. Потому что она полюбила сразу двоих мужчин.

Но ты же не можешь выйти замуж за обоих, – не на шутку возмутился внутренний голос.

Ну почему же, – задумчиво ответила ему Яся, – если сделать вид, что потеряла паспорт, а потом пойти в разные загсы…

И сама же осеклась.

Разумеется, это полный бред. Но тем не менее… У кого-то есть мужчина мечты, а у нее – мужчины мечты, вот и все. Между прочим, раньше и добрачный секс считался свидетельством порока, а сейчас это в порядке вещей. Так что, возможно, она просто социально переразвита, и намного опережает современников. Почему она должна отказаться от кого-то из них только потому, что, видите ли, так принято?!

В конце концов, если восточные султаны держат целые гаремы, значит, это, вероятно, имеет какой-то смысл?!

Только вот в чем проблема: как бы убедить в своей продвинутости Андрейчика и Полонского?

* * *

Ярослава по праву считала себя человеком воспитанным, но никогда в жизни ей не пришло бы в голову записаться на урок этикета. Если бы не один из ее женихов, Михаил Марленович Полонский, и его ненормальные родители, которые, видимо, боялись, что если не сводить Ясю на урок, то она начнет есть салат оливье руками и шумно рыгать после каждой смены блюд.

В такси Полонский яркими красками расписывал преподавательницу – какая она очаровательная женщина, какой чудесный и тонкий человек, какой надежный и замечательный товарищ.

Ярослава даже подумала – а уж не было ли у них романа?

– А она красивая? – спросила она, ощутив что-то похожее на болезненный укол ревности.

– Ну-у-у… – замялся Михаил Марленович, – сама увидишь. У мужчин и женщин разные понятия о красоте.

– Хорошо, поставим вопрос так: ты считаешь ее красивой?

– Она милая, – упрямился Полонский, – миниатюрная такая, темненькая.

«Просто замечательно, – вздохнула Ярослава, – мало того, что его мамаша и так меня в достаточной степени унизила… Так теперь меня еще и ведут на урок к какой-то Кайли Миноуг, которая будет снисходительно учить меня пользоваться щипцами для омаров».

Но ее ревнивые опасения оказались напрасными.

Потому что выплывшая им навстречу женщина была похожа не на Кайли Миноуг, а на перегревшуюся на солнце старую черепаху. Она была очень морщинистой, очень загорелой и очень надменной.

Взгляд свысока в ее исполнении выглядел странновато, потому что как может смотреть сверху вниз человек, который ростом едва доходит до твоих ключиц?

Сделав шаг навстречу Полонскому, она улыбнулась и несколько раз просчитанно взмахнула искусственными ресницами (ровно четыре кукольно-безликих подмигивания). И подала ему руку ладонью вниз, к которой тот тотчас же вежливо припал губами.

«Хорошо все-таки, что я не мужчина, – со смешком подумала Яся, – я бы точно не смогла с такой вот ровной улыбочкой облобызать лапы создания, которое выглядит как орк, одевается как Барбара Картленд и ведет себя как британская монархиня».

– Мишель, как же давно вас не было, – манерно протянула преподавательница, – вы еще не забыли, как танцуется полонез?

– Что вы, Роза Яковлевна, – подобострастно расхохотался Полонский и, придав своему лицу глупое и торжественное выражение одновременно, фальшиво пропел, – трам-пам-пам, парарм-там-там…

Что за убожество? Яся с брезгливым любопытством наблюдала за тем, как Михаил Марленович не в такт перебирает ногами и размахивает руками, бодро потряхивая пивным животиком.

А она и не знала, что он интересуется салонными танцами.

Возможно, Ярослава была урожденным консерватором, но почему-то ей казалось, что, выбирая себе хобби, человек должен хоть немножко учитывать свою комплекцию. Полонез Полонского – это все равно как если бы стокилограммовая барышня решила бы попробовать свои силы в синхронном плавании.

– Деточка, вы спустились с гор? – вдруг резким голосом спросила Роза Яковлевна.

– Что? – растерялась Яся.

– Я уже битый час жду, когда вы подадите мне руку. Или вы с правилами этикета вообще не знакомы?

– Мммм… Из области этикета я знаю только вот что, – нашлась Яся, – не тот плохо воспитан, кто пролил кетчуп на скатерть, а тот, кто обратил на это внимание.

Полонский слабо улыбнулся за спиной «черепахи» и укоризненно покачал головой. Ярослава незаметно показала ему кончик языка. А Роза Яковлевна широко распахнула рот и сделала несколько судорожных вдохов. Как будто бы Ярослава и Полонский были симпатичными пляжными спасателями, а она – смазливой симулянткой, намекающий на сеанс искусственного дыхания.

Продышавшись, она повернулась к Ясе кормовой частью и обратилась к Полонскому:

– Мишель, где ты ее откопал?

Михаил Марленович не нашел ничего лучшего, чем одну руку водрузить на плечо возмущенной Розы Яковлевны, а другую – на Ясино плечо. При этом он был похож на сбитый истребитель, поскольку Яся была чуть ли не на голову выше своей обидчицы.