Сцены страсти - Дина Джеймс

– Не беспокойся, детка. – Ада подколола плечо, поднимая вырез на целый дюйм. – В этом костюме ты будешь играть бедную девушку, которая лишилась рассудка, так что публика будет смотреть на тебя совсем иначе. И к тому же ты – не распутница, а порядочная девушка. – Она наклонилась и занялась оборками на сорочке. – По-твоему, Чикаго изменился? Для меня он остался прежним. Холодно и ветрено даже весной. Не слишком приятное место.

Миранда опустила подол и посмотрела на костюмершу.

– Шрив обещал мне, что мне больше не придется выходить на сцену в одной сорочке. Он обещал, что на мне будет накидка.

– Мы завьем твои волосы в густые локоны, которые закроют грудь. Это будет лучше любой накидки. У тебя уже было время прогуляться по городу?

Миранда проигнорировала попытку Ады переменить тему разговора.

– У меня не настолько длинные волосы.

– Я найду для тебя парик. Миранда застонала.

– Неудивительно, что у актрис такая дурная репутация. Мы разгуливаем по сцене в нижнем белье.

Ада закончила работу и помогла Миранде снять костюм.

– Ты порядочная девушка, детка. Каждый это сразу увидит.

Миранда взяла свое платье со спинки стула. Опустив голову и сосредоточенно выворачивая его на лицевую сторону, она пробормотала:

– Ты же знаешь, что это не так, Ада. Костюмерша скрестила руки на своей пышной груди.

– И ничего я не знаю. Ты – порядочная девушка. Ты честно зарабатываешь себе на жизнь.

Миранда надела платье и начала застегивать пуговки на лифе.

– Ничего я не зарабатываю.

– Конечно, зарабатываешь, детка. Ты получаешь жалование…

Голос Миранды дрогнул.

– Нет. Шрив ни разу не платил мне.

– Ни разу не платил? Боже правый! Миранда грустно улыбнулась. Заученным тоном она произнесла:

– Я должна радоваться, что у меня есть крыша над головой и хорошая работа. Мне не нужны деньги. – Ее голос дрогнул. – Я все равно никуда не могу пойти. Люди узнали бы меня… и поняли… что я сделала… что делаю.

Ада прижала ладони к щекам.

– Ну, что вы, мисс Миранда, люди никогда не подумают о вас плохо.

– Зрители бросают в актеров гнилые овощи и даже камни. Шрив сказал мне об этом.

Костюмерша закатила глаза к небу.

– Ну, возможно, когда на сцене плохо играют. Но ты хорошая актриса, дорогая моя. Так, значит, поэтому ты все время остаешься в гостинице или вертишься за кулисами, помогая мне?

Ей ответом был лишь хлюпающий звук и быстрый кивок головы.

Ада обняла девушку за поникшие плечи.

– О Боже мой! Послушай, детка. Тебе надо чаще бывать на свежем воздухе. Тебе вредно все время оставаться за кулисами. И не беспокойся о том, что подумают люди. Они не знают…

– Вы же слышали Фредди.

– Фредерика Франклина? Глупости. Не обращай на него внимания. Если публика будет бросать камни в актеров, то прежде всего в таких, как он. Он ведь… – Она замолчала, заметив недоуменный взгляд Миранды. Девушка ничего не знала о Фредди. – Тебе просто не стоит беспокоиться. Ты порядочная девушка. Это всякий скажет.

– Нет. – Миранда высвободилась и бросилась к двери. – Я знаю, какая я. Не надо меня оправдывать.

– Ну что ты, детка…

Не в силах продолжать этот разговор, Миранда выбежала из комнаты.

– Черт возьми, Ада, ты должна знать, куда она пошла.

Костюмерша не спеша воткнула иголку в шитье и бросила на Шрива сердитый взгляд.

– Я лишь знаю, что она была очень расстроена, когда узнала, что ей придется выходить на сцену в ночной сорочке, хотя ты обещал ей, что этого больше никогда не будет.

Шрив потупился.

– Ее волосы прикроют ее.

– У нее не настолько длинные волосы.

– Тогда ты найдешь для нее парик.

– Именно это я и пыталась ей объяснить. А она ответила, что у актрис дурная репутация потому, что они выходят на сцену в нижнем белье.

Шрив беспомощно пожал плечами.

– Какие странные идеи возникают у нее в голове.

– Вовсе не странные, Шриви, мой мальчик. В конце концов ты ведь спишь с ней.

Он пожал плечами и смущенно отвел глаза.

– Так уж получилось, Ада. Подбоченившись, она гневно посмотрела на него.

– Ничего себе оправдание! Эта девушка попала к нам прямо из-под крылышка своей матери, и ты это знаешь, Шриви. А ты с такой легкостью лишил ее невинности, будто забрал леденец у малыша.

Шрив почувствовал, как у него запылали уши, и опустил голову.

– И ты даже не платишь ей жалование.

– Я даю ей все, что ей необходимо. Костюмерша погрозила ему пальцем.

– Я всегда считала тебя лучше многих мужчин. Но, видно, даже самые лучшие из вас могут совершать дурные поступки.

– Куда она пошла? – недовольным тоном спросил он.

– Откуда я знаю? Думаю, она пошла погулять по городу. Бедняжка всегда покидала гостиницу только с наступлением темноты, да и то только чтобы посидеть в театре за кулисами. Она так расстроена, потому что она считает себя падшей женщиной.

– Она не падшая женщина.

– Тогда кто же она?

– Она не падшая женщина, – упрямо повторил Шрив.

– Я скажу тебе, кто она. Она такая, какой ты ее сделал. Бедняжка убежала от скверной жизни дома в поисках чего-то лучшего для себя, но теперь она может оказаться даже в худшем положении. Если сейчас она убежит, то в этом будет и твоя вина. Заставить ее надеть ночную сорочку, когда ты обещал…

– К черту сорочку! – закричал Шрив. – Она может надеть бальное платье, мешок, монашескую рясу. Мне все равно. Давай больше не будем говорить об этом.

– Я приготовлю ей рясу. – Улыбка на лице Ады говорила о ее глубоком удовлетворении. – Публика будет думать, что она была в монастыре. В конце концов, он же сказал: «Ступай в монастырь».

– Но где она сейчас?

Не добившись от Ады ответа, Шрив поспешил в театр в надежде найти Миранду там. Нахмурившись, он обыскал все гримерные, все закоулки и укромные местечки, куда очень хрупкая девушка могла забраться, чтобы учить свою роль… или плакать. Мысль о том, что она может где-то сидеть и плакать, раздражала его. Ей абсолютно не о чем плакать. Она стала актрисой. А эта профессия требует определенной твердости характера. Так он и скажет ей, когда найдет ее.

Наконец он влетел в свою гримерную и бросился к чемодану. При виде замка у него застыла кровь. Кто-то открывал чемодан, в котором хранилась касса труппы. С замиранием сердца он открыл крышку. Ящичек с деньгами явно трогали. Чувствуя неприятный холодок в груди, он вынул его и открыл.