В вихре страсти - Кристи Келли

Энтони издали наблюдал, как Виктория и Харди играют в триктрак. Почти сорок пять минут он провел в комнате Харди и вернулся ни с чем. Либо этот субъект не расстается с тайным посланием, либо и вовсе еще не получил его.

С каждой минутой неопределенность все больше раздражала Энтони. Сколько можно находиться в подвешенном состоянии? Необходимо раздобыть послание и покинуть это проклятое сборище, пока он опять не сотворил с Викторией нечто такое, о чем потом будет горько сожалеть.

К нему неторопливо подошел Энкрофт:

— Они играют в триктрак почти час. Перед этим Харди сидел за карточным столом с лордом Бингемом.

— Спасибо, Николас. — Энтони понизил голос почти до шепота: — Я только что обыскал его комнату и не нашел ровным счетом ничего компрометирующего.

— Думаешь, тебя снабдили ложной информацией?

— Такое уже случалось.

Энтони заметил, что Виктория то и дело украдкой смотрит на него. Харди может заподозрить неладное. Надо будет напомнить ей об осторожности. Не успел он подумать об этом, как Виктория не спеша, поднялась со своего места и одарила Харди такой улыбкой, от которой Энтони чуть было сам не забыл о всякой осторожности, испытывая сильнейшее побуждение ринуться вперед и поцеловать Викторию на глазах у всех.

Что с ним происходит?

С какой стати он сходит с ума и ревнует женщину, всего-навсего играющую роль его любовницы?

Не удостоив вниманием ни его, ни Эмкрофта, она прошла мимо, и ее каблуки застучали по мраморному полу холла. Энтони поймал на себе пристальный взгляд Харди и понял, что обязан выждать некоторое время, прежде чем последовать за ней.

Между тем Харди направился к ним с Энкрофтом, и самодовольная улыбка, играющая на его губах, заставила Энтони насторожиться. Почему этот тип выглядит столь уверенным в себе и смотрит на него с явным превосходством? Словно знает нечто такое, о чем Энтони еще только предстоит узнать. Здесь что-то не так.

Энтони резко повернулся и поспешил наверх. Войдя в комнату, он закрыл за собой дверь и замер. Виктория успела сбросить туфли и теперь сидела в глубоком кресле, поджав под себя ноги. Он смотрел на нее как завороженный и понимал, что больше не в силах противиться ее очарованию.

— Что-то случилось? — спросила она недрогнувшим голосом.

— Решительно ничего.

— Вы нашли что-нибудь в комнате Харди?

— Нет.

— Сомертон, почему вы не отходите от двери? — спросила она. — Вам нехорошо?

Нехорошо? Черт возьми, хуже некуда! Она всего-навсего сидит в кресле, а он едва сдерживается, изнемогая от желания.

И как, скажите на милость, ему пережить предстоящую ночь? Глупо рассчитывать на то, что, когда они будут лежать в одной постели, ему станет легче.

— Я должен уйти, — пробормотал он.

— Почему?

Он отвернулся и в отчаянии ударил кулаком по дверному косяку. Она действительно не понимает, в чем дело? Значит, придется ей объяснить.

— Если я не уйду отсюда сию же секунду, то возьму вас на руки и отнесу в постель. — Он оглянулся и, не сводя глаз с ее ошеломленного лица, продолжил: — Только спать мы не будем.

Она облизнула пухлые губы, и очередная порция крови отхлынула от его головы и устремилась совсем в другое место.

— А если я скажу, что согласна?

— Виктория, вы не должны этого говорить. — Он снова ударил кулаком по дверному косяку. — Вспомните, что я сделал десять лет назад и почти сделал сегодня днем.

— Мне казалось, вы равнодушны ко мне, — прошептала она.

Он повернулся, шагнул к ней и, подойдя вплотную, рывком поднял с кресла и схватил за плечи.

— Та ночь накрепко связала нас независимо от того, желаем мы это признавать или нет. Я всегда помнил о вас и о том, как поступил с вами, поэтому не смейте думать, что вы мне безразличны. Я обшарил весь Лондон, пытаясь найти вас, но вы словно сквозь землю провалились.

У Виктории замерло сердце. Он искал ее. А она была уверена, что он просто воспользовался ею для удовлетворения сиюминутной физиологической потребности.

Сдерживая внезапно навернувшиеся на глаза слезы, она прошептала:

— Почему вы искали меня?

— Потому что совершил преступление по отношению к вам.

— Сомертон, безусловно, вы вели себя не по-джентльменски, но в ваших действиях не было ничего преступного.

Она попыталась освободиться от рук, сжимавших ее плечи, однако нисколько не преуспела.

— С каких пор изнасилование не является преступным деянием? — резко спросил он.

— О Боже! — выдохнула Виктория и прижала ладонь к губам. Как он мог такое подумать?

— Что с вами?

— Сомертон, вы не насиловали меня. Он отпустил ее столь неожиданно, что она упала обратно в кресло.

— Не спорьте. Той ночью я слишком много выпил, однако отчетливо помню, как вы произнесли слово «нет».