В вихре страсти - Кристи Келли

Виктория заняла свое место за столом, увидела, как в обеденный зал входят лорд Энкрофт и Сомертон, и отвернулась. Ей не хотелось встречаться глазами с Сомертоном. Он оскорбил ее всеми возможными способами. Тем не менее, она не могла отделаться от мысли, что где-то глубоко у него внутри живет совсем другой человек, и не теряла надежды вытащить этого другого на свет божий. Харди уселся рядом, и их колени соприкоснулись. Виктория испытала сильнейшее желание придвинуться поближе к лорду Бингему. Старый граф едва ли обратит внимание на ее маневры, зато расстояние между ней и Харди увеличится на несколько дюймов.

Она поймала на себе ледяной взгляд Сомертона.

— Как вы себя чувствуете, миссис Смит? — В тихом голосе Харди прозвучала участливая нота. — Вы немного бледны.

Виктория слегка вздрогнула и опустила глаза:

— Все хорошо. Просто я вспомнила, что у моей сестры день рождения, а я забыла послать ей поздравление.

— О, понимаю.

В попытке избавиться от разговоров с Харди она поспешно принялась за еду, но быстро поняла, что зря торопилась. Торжественный обед — многочасовое мероприятие с бесконечной сменой блюд. Встать из-за стола можно будет только тогда, когда леди Фарли пригласит дам в гостиную. Виктория обреченно воткнула вилку в жареную утку, хотя на сегодняшний вечер уже наелась полностью и окончательно.

— Миссис Смит, вы намерены сегодня вечером смотреть рождественскую пантомиму? Леди Фарли готовилась к этому представлению несколько месяцев. Или вы предпочли бы сыграть в карты? — спросил Харди и положил в рот большой кусок утки.

Виктория не поверила своим ушам. Неужели после стычки в кабинете Харди предлагает ей провести вечер вместе? Ханна действительно пригласила артистов для постановки пьесы на рождественскую тему, а тем из гостей, кто не пожелает присоединиться к зрителям, пообещала большой выбор разнообразных игр, чтобы каждый мог найти себе развлечение по душе. Однако Виктории хотелось только одного — скрыться от шума и от людей, в особенности от Харди и Сомертона.

— Полагаю, нам стоит проявить благоразумие и не появляться вместе ни на представлении, ни за карточным столом. Кроме того, очевидно, мне придется рано подняться наверх, мистер Харди. У меня ужасно разболелась голова.

— Вы позволите мне проводить вас в вашу комнату? Этот человек просто не понимает, когда нужно остановиться. Он пытается спровоцировать Сомертона?

— Не думаю, чтобы это было прилично.

— Ну конечно. Только Сомертону прилично провожать вас.

— Тише, тише, не показывайте, что вы ревнуете меня.

Подойдет ли когда-нибудь к концу эта трапеза? Виктория краем глаза посмотрела на Сомертона. Если бы он рассказал ей, что гложет его душу! Она ясно видела в его поведении некую загадочную особенность. У него была странная потребность постоянно держать ситуацию под контролем. Но зачем? Виктория терялась в догадках. Возможно, он не доверяет ей? Или всем женщинам?

Обед, наконец, закончился. Как только дамы удалились в гостиную, Виктория подошла к леди Фарли:

— Ханна, я должна подышать свежим воздухом. Ханна озабоченно сдвинула брови:

— Сегодня очень холодно.

— Я выйду ненадолго. Мне необходимо некоторое время побыть одной и подумать.

— Сомертон снова доставляет вам неприятности? — поинтересовалась Ханна.

Виктория кивнула: — И Харди тоже.

— Ну, хорошо. Я придумаю, как объяснить ваше отсутствие. Только, пожалуйста, не задерживайтесь, иначе мне придется послать лакея, чтобы он отыскал вас.

— Вы очень добры.

Виктория сбегала наверх за теплой накидкой и вышла из дома.

Тихий сумрак зимнего вечера окутал ее со всех сторон. Она свернула на боковую дорожку и неожиданно посреди заснеженного пространства обнаружила садовую скамейку. Очевидно, летом здесь разбивают цветники. Виктория смахнула со скамьи пушистый снег, села и посмотрела на усыпанное звездами небо. Как долго ей не удавалось побыть одной!

Возможно, уединение принесет ей временное облегчение, но, к несчастью, не поможет справиться с главной проблемой: скоро придется вернуться в дом, а значит — снова увидеть Сомертона. Казалось бы, после сегодняшних событий она не должна испытывать по отношению к нему ничего, кроме гнева, однако вышло иначе. Разумеется, она сердилась на него, но в то же время жалела. Его что-то мучило, и она не могла оставаться к этому безучастной.