Дофамин - Лана Мейер

Официант моргает, замечая сумму счета и быстро кивает, исчезая из поля зрения на короткое время. Виктор смеётся, качает головой:

– Ты серьёзно? С каких пор у тебя такие деньги? Мия, это же будет стоить целое состояние…

– У меня теперь целое состояние, – отвечаю я, и в этот момент чувствую рядом Дэймоса, его присутствие за спиной: плотное, давящее, наполненное чем-то тёмным и опасным.

– Мия, – его низкий голос запускает вереницу мурашек по моему обнаженному позвоночнику. – Могу я поговорить с тобой? Наедине? Прямо сейчас.

Я медленно оборачиваюсь и встречаю его взгляд: глаза-хамелеоны потемнели, челюсть сжата, и я расцениваю это, как гнев, прикрытый маской вежливости. Судя по его взгляду, им управляет желание схватить меня за руку и увести отсюда, подальше от Виктора. Не понимаю: что Дэймоса бесит больше – мой флирт со знакомым или то, что я трачу деньги с его карточки?

Ключевое здесь: его реакция. Если он сможет справиться со своим гневом, как бы я не выносила ему мозг, значит, он не так агрессивен, как Кайс, и в порыве злости не столкнет меня с лестницы.

– Дэймос, – сладко и невинно мурлычу я, намереваясь довести его до белого каления. – Познакомься, это Виктор, мой старый друг, очень популярный и востребованный фотограф и видеограф. Он как раз предложил мне участвовать в потрясающем проекте, представляешь? Реклама, фотосессии, всё серьёзно…

Я замечаю, как мускул дёргается в уголке его рта, как напрягается массивная шея. Он властным жестом обхватывает меня за талию, как бы показывая Виктору и тем поганым сплетницам, да и всем присутствующим: «Она – моя», и мне становится так сладко от этого чувства защищенности, что сердце невольно дает сбой.

Он не стесняется меня.

– Поздравляю с победой, – говорит он, обращаясь ко мне, игнорируя Виктора, будто того здесь нет. – Но нам нужно поговорить.

– Мы можем поговорить здесь, – пьяно смеюсь я, игриво касаясь кончиками пальцев его напряженных скул. Словно пытаюсь расслабить этим жестом, сорвать с него маску альфа-самца. Но хрен там: Дэймоса еще больше это бесит, мое непослушание. А публично проявлять себе лишние эмоции, он не позволит. Мне стоит опасаться как раз таки нашего тет-а-тета…

В этот момент официант возвращается с тележкой-подносом, на котором возвышается бутылка шампанского в серебряном ведёрке со льдом. Рядом стоит другая бутылка: тёмная, с выцветшей этикеткой – вино, то самое вино, которое стоит как хороший автомобиль.

– Мадам, ваш заказ, – чеканит официант, с опаской поглядывая на Дэймоса. – Château Margaux 1900 года! Единственная бутылка в нашем баре, вы уверены…

– Абсолютно, именно это я и заказывала, – торопливо отрезаю я и беру бокал, который он протягивает мне. Жду, пока официант откупорит бутылку и нальёт густую, почти чёрную жидкость. Аромат вина заполняет пространство: такой сложный, многослойный и пьянящий.

– Налей шампанское и вино всем, я отмечаю мою…точнее, нашу победу, – добавляю я, кивая на ложу, где люди начинают заинтересовано оборачиваться в мою сторону. – Виктор, спасибо за поддержку. Если бы не встреча с тобой, я бы поседела, пока наблюдаю за скачками, – когда официант протягивает бокал Виктору, я игриво «чокаюсь» с ним, подмигивая в своем фирменном стиле. Это мой обычный «куражный» стиль – когда я перебираю, мне очень трудно не флиртовать с окружающим пространством.

– Ты хорошо справилась. Такое шестое чувство, это настоящий дар. За твою победу, – соглашается Виктор, и наши бокалы встречаются с тихим звоном.

И тут Дэймос ближе прижимает меня к себе, его рука в охапку сгребает платье на моей талии в собственническом и властном жесте. Он наклоняется, обдавая меня аромат своего парфюма и свежестью мятового дыхания, чтобы прошептать на ухо:

– Хватит пить, Бомбон. И хватит играть, Мия. Ты прекрасно знаешь, что происходит между нами, и я не собираюсь наблюдать, как ты флиртуешь с кем попало…тебе повезло, что мне приходиться сдерживать себя в кругу очень важных людей, но как только мы останемся вдвоем: тебе крышка, – я чувствую, что его рука слегка опускается ниже, он хватает меня за бедро.

Он считает, я только позорю его? То есть он отрицает, что эта истерика связана с его искренней ревностью? Меня раздражает, что он пытается убежать и назвать столь очевидные вещи своими именами.

Что-то щелкает внутри меня: не гнев, нет. А что-то холодное и острое, честно говоря, даже неадекватное ( а кто ему обещал нормальную?). Бокал в моей руке качается, и я делаю это намеренно, имитируя случайность…накренившись, содержимое бокала выплескивается прямо на белую рубашку Дэймоса. Темно-красные пятна, похожие на кровь, растекаются по его груди с неприличной скоростью.

Я слышу едкий смешок двух сталкерш сегодняшнего вечера:

– Капец, вот она и дура.

– Какая неловкая. Неужели он не могу найти себе девушку куда идеальнее? Элегантную, стройную, настоящую леди? Эта – сплошное недоразумение.

– О боже, – шепчу я, и мой голос полон ужаса, идеально откалиброванного ужаса. – Дэймос, прости, я не хотела, ты так резко… я не удержала…, – включаю свое актерское мастерство, замечая, что нас снимают камеры папарацци.

В ложе воцаряется мертвая тишина, абсолютно все смотрят на нас несколько долгих секунд. Виктор замирает с бокалом в руке, а официант бледнеет, явно мысленно представляя, как ему отрубают голову с плеч.

А Дэймос стоит, глядя вниз на свою испорченную рубашку. На пятна вина столетней выдержки, которое стоит больше, чем месячная зарплата обычного человека, и я вижу, как его челюсть сжимается ещё сильнее, как вены проступают на шее. Как руки, которые он опустил, сжимаются в кулаки.

– Не страшно, – говорит он наконец, и голос его звучит ровно, слишком ровно. Смертельно ровно. – Поэтому я так редко ношу белый цвет.

Но его глаза говорят другое.

Его глаза обещают мне, что мы ещё поговорим об этом.

Наедине.

– Дай я помогу…

– Не нужно, ты уже, – обрывает он, отстраняется, и в этом движении столько едва сдерживаемой ярости, что я почти чувствую её кожей. – Мне нужно переодеться. Или ты не закончила с провокациями и мне сходить за бронежилетом? – с этими словами он берет меня за запястье и наклоняется ко мне уху, чтобы слышала только я.

Кайс давно бы меня в порошок стер за такое поведение. А Дэймос…его выдержке стоит позавидовать даже Буддийскому монаху.

Он уходит в сторону туалета, его ассистентка уде бежит к нему, чтобы предоставить новую одежду. Я смотрю ему