Проказница - Кейси Майклз

В нетерпении он устремился наверх, перескакивая через две ступеньки, подбежал к спальне и застучал костяшками в дерево с такой утонченностью, что звуковое оформление сцены стало походить на имитацию штурма городских ворот армией врага.

— Ох, Лестер! — крикнула Калли за дверью. — Уходи, прошу тебя. Во всей Англии не хватит шоколадных пирожных, чтобы заставить меня простить тебе эту последнюю глупость.

— Я с вами согласен, ребенок, — сказал Саймон, отнюдь не в восторге, что, будучи у себя дома, вынужден прохлаждаться в коридоре. — Расстрелять его или повесить! Больше ничего не остается. Впустите меня, и мы обсудим вид наказания.

— Саймон… лорд Броктон? — Обычно приятный хрипловатый голос Калли превратился в слабый писк. — Вы стучитесь в мою дверь?

— Я отказываюсь отвечать на то, что и так очевидно. Откройте, пока я не прибег к помощи Эмери. Если я попрошу его снабдить меня ключом, будет неудобно нам обоим.

Саймон услышал легкий шорох, прежде чем ручка повернулась, и в образовавшуюся щель просунулась голова Калли.

— Кому обоим, милорд? Вам и Эмери? Мне точно не будет неудобно. Нисколечко. Я ужасно рассержена! И более всего на вас!

— Вы плакали, Калли, — сказал Саймон, заметив легкую припухлость вокруг ее больших зеленых глаз. Он внезапно подумал, что истинный джентльмен в такой ситуации перерезал бы себе глотку. Он и не предполагал, что ее горести могут так сильно его тронуть. — Я не хотел вас обидеть, — честно заявил он, входя в комнату, когда Калли отпустила дверь и посторонилась.

— Я и не собиралась плакать, — возразила девушка. Она выпрямилась и уселась на край кровати, болтая ногами, не достающими до пола на добрый фут. — От этого у меня наверняка испортилось бы настроение на весь день. Я хотела наказать вас за то, что вы обращаетесь со мной как с ребенком. Вы ожидаете, что я буду вести себя как слабая женщина. Ничего подобного! Я устрою грандиозный колокольный звон у вас над головой и уйду победительницей. — Калли склонила голову набок, вопросительно глядя на Саймона. — Так разве в слезах есть хоть капелька смысла, милорд?

— Саймон, — поправил он, безумно желая сесть рядом, но понимая, что менее всего следует это делать. И менее всего следует вообще находиться в этой комнате. Оставаться наедине с Каледонией Джонстон было не только безрассудно, но и опасно. — И прошу меня извинить.

— А за что? — тотчас встрепенулась она, и в ее выразительных глазах вспыхнули озорные искорки. Возможно, события этого и двух прошедших дней подорвали ее силы. В какой-то степени, но не полностью. Он уже начинал недоумевать: черт побери, как эта крошка до сих пор только живет под его крышей, но еще не владеет ею? Такой сметливости, мужества и отваги, безусловно, достало бы, чтобы завоевать большую часть Англии, не то что властвовать на Портленд-плейс, в особняке под номером 49.

Уступая сиюминутным желаниям и обрекая совесть на вечные муки, Саймон прошел через комнату и сел на атласное покрывало. В конце концов, они с Калли друзья, разве нет?

— Так с чего мне начать извинения? — спросил он, вспоминая утро в Ричмонд-парке. Лучше бы той злосчастной интерлюдии совсем не было, как и всего плана уничтожения Филтона. Не следовало вообще впутывать в свои проекты безгрешную, но тем не менее весьма опасную юную девушку, а также придумывать ей фиктивную роль в этой игре.

Калли посмотрела на него долгим пристальным взглядом — время, в течение которого он ощутил, уже не в первый раз, ее необычную, присущую ей одной красоту, — и покачала головой:

— Не стоит. Я полагаю, что прощу вас в любом случае. Я считаю, что мы с вами одинаково виноваты. Мы оба чуть что моментально забываем, для чего заключен наш альянс, поэтому до сих пор не можем запустить план в действие. Как вы думаете, нам удастся убедить мистера Пинэйбла вернуться?

— О да, он вернется, — уверенно сказал Саймон и полез в карман, чтобы достать свалявшийся черный ком, подобранный в вестибюле. — Вернется хотя бы для того, чтобы забрать это. Бедняга так спешил, что не заметил пропажи.

Калли протянула руку и осторожно потрогала одним пальцем комок, который Саймон втайне считал состоящим из конских волос.

— Что… что это? О Боже, я уже их видела! Это же волосы мистера Пинэйбла!

Саймон нацепил парик на кончик пальца и держал так, чтобы она могла лучше разглядеть вещь.

— Туго, видно, ему пришлось, когда напудренные парики вышли из моды, — задумчиво сказал он и начал сдавленно хихикать, невзирая на предполагаемую серьезность беседы, которую он собирался вести.

— Позвольте мне посмотреть! — Калли выхватила у него собственность мистера Пинэйбла и, соскочив с кровати, подбежала к трюмо. Она нахлобучила парик на голову и, глядя на свое отражение в зеркале, поклонилась в пояс. — Раз-два-три! Раз-два-три! Нет, мишш, это прошто ужашно! — Приговаривая, она корчила смешные рожицы и поворачивалась так и сяк, прежде чем снять фальшивые волосы. — О, это восхитительно! — сказала она, возвращаясь к виконту. — Интересно, его бровь тоже из конского волоса? Как вы думаете, он действительно лысый, как арбуз?

— Об этом можно только догадываться, если у кого-то есть желание. Лично у меня нет охоты. — Саймон старался выглядеть как можно серьезнее, но все же не удержался от улыбки. — Ну ладно, ребенок, забудьте о нем. Бедняге нельзя сюда возвращаться, потому что, видя его, я постоянно стану вспоминать, как вы смотрели на его волосы, а мне нужно беречь репутацию. Что подумают люди, если узнают, что я падаю со смеху на пол, держась за живот? Это не приведет ни к чему хорошему.

Калли усмехнулась и вернула Саймону парик, прежде чем снова усесться на кровать.

— Боюсь, тогда у меня не будет учителя, — сказала она, следя за ним краешком глаза. — Может, мистер Готье вызвался бы научить меня танцевать? Вы не хотите его попросить?

— Скорее дьявол станет конькобежцем, — тихо пробормотал виконт, сердито заталкивая странный предмет обратно в карман. — Ребенок, вы опять флиртуете, — сказал он, когда Калли захихикала в ответ на его предыдущее высказывание. — И вы это знаете, не так ли?

— О, наипрекраснейшим образом, Саймон, — сказала она, заставив его почувствовать, как отрадно слышать свое имя из ее уст. — Я хотела посмотреть, как вы будете реагировать на упоминание о мистере Готье. Я нахожу его довольно притягательным, раздражающим в некотором роде. Такое впечатление, что он во всем сообразуется только с собственным мнением и считает, что все остальное в мире создано для его персонального ублажения. И он кажется довольно таинственным, словно владеет какими-то трюками, никому другому не ведомыми.

— Неплохое описание, надо признать, — сказал Саймон. — И он выгодно пользуется этими трюками в общении с женщинами. Так что берегитесь.

Калли хмыкнула

— Я не думаю, что вы искренне считаете, будто его следует воспринимать всерьез, — сказала она, качая головой. — Ну кто поверит мужчине, который говорит, что влюблен, если он видит тебя только второй раз?