Проказница - Кейси Майклз

Чтобы такой возвышенный диспут превратился в мышиную возню «Двойняшечки с Двойнюшечкой»?

Странно!

Джон Байром[17]

Саймон не мог припомнить, чтобы ему доводилось проводить время неприятнее, чем в последний час. Так думал он, сидя у себя в кабинете и слушая своих единомышленников и любимую матушку. Все они пилили его за несносное поведение — за черствость, бессердечие, надменность и эгоизм в обращении с милой девушкой, юной Каледонией Джонстон.

— Теперь уже ничего не поделаешь, — провозгласил наконец Бартоломью Бут. — Тебе придется отпустить ее домой.

Это заявление лишь вызвало у Саймона улыбку — у него уже не хватало сил бороться с непредвиденными осложнениями. В то же время мать, Арман и даже Лестер, как ни трудно ему было вещать с полным шоколадного пирожного ртом, повернулись к Бартоломью и возразили, хоть и очень по-разному.

— О, я так не думаю, Боунз, — сказал Арман, наклоняя голову к виконтессе, которая до сих пор и не ведала, что Калли нужна ее сыну лишь для отвлекающего маневра. — Если ее отпустить, она тут же схватит пистолет и снова бросится за Филтоном. Вспомни, какие причины стоят за веем этим.

— Отпустить, когда дела идут так прекрасно? — с пеной у рта вскричала Имоджин. — Совсем спятил, чудак-человек!

Правая бровь Саймона подтянулась ко лбу.

— Прекрасно? Мама, минуту назад ты говорила, что все идет из рук вон плохо. Ты даже прибегла к библейским критериям, сравнивая это с вселенской катастрофой, и во всем на свете винила меня, насколько я помню.

— Да ну тебя! — махнула рукой Имоджин. — Ты знаешь, я иногда преувеличиваю. Не надо сейчас тыкать мне в нос мои слабости, Саймон.

— Выходит, теперь я тоже должен уезжать? — захныкал Лестер Плам, горестно качая головой. — Лучше бы мне ничего не слышать. Так было приятно жить здесь, кунаясь в роскошь!

— Купаясь в роскоши, Лестер, — спокойно поправил его Саймон и встал, давая понять, что дискуссия закончена. — Так мы ни до чего не договоримся. — Он наклонился вперед и положил ладони на письменный стол, с особой пристальностью глядя на свою любимую мать. Она уже открыла рот, чтобы продолжить пламенную речь. — Я отправляюсь наверх к ребенку. Попробую поговорить с ней разумно.

— Идешь извиняться, — кивнул Бартоломью с глубокомысленным видом. — Понятно. Посыплешь голову пеплом и смиренно попросишь прошения. Ну что ж, видимо, это следует сделать. Впрочем, я бы не стал называть ее ребенком, Саймон. Мне думается, это не вполне вяжется со сложившимся положением.

— Я постараюсь держать это в уме, Боунз. — Виконт обошел вокруг стола и остановился перед Арманом Готье: — Ну, выкладывай. Давай говори. Я знаю, тебе есть что добавить.

— Ты пойдешь к ней в спальню? Один? — только и спросил тот, подбирая пару игральных кубиков. Он так крепко зажал их в кулаке, что сквозь кожу проступили белые костяшки.

— Не глупи, Арман! — сказал Саймон. В нем опять вспыхнул гнев. — Между мисс Джонстон и мной нет ничего, кроме обоюдного желания уничтожить Ноэля Кинси.

Арман измерил друга спокойным взглядом.

— Да-да, мой дорогой. Это правда, раз ты так говоришь. Видит Бог, ты никогда не лжешь, даже самому себе. — Он встал и тщательно расправил манжеты. — Ну, я пойду, если ты не возражаешь. У меня назначена встреча с моим духовником. Если тебе вдруг понадобится его адрес, сразу же пошли мне записку. Боунз, ты не хочешь пойти со мной?

— К твоему духовнику? — растерянно спросил Бартоломью. — Почему я должен этого хотеть?

— Потому что его духовник — это, вероятно, хозяин какого-нибудь винного погребка в самом конце Бонд-стрит, — съехидничал рассерженный Саймон. Виконтесса посмотрела на сына с лучезарной улыбкой, и ему страстно захотелось съездить Арману Готье по физиономии. Дать негодяю разок как следует — и с него сразу сойдет это многозначительное выражение, так вдохновляющее Имоджин. Она и впрямь считает, что поход ее сына наверх дарит ей блестящую возможность женить его на Каледонии Джонстон.

— Сын, я отпускаю тебе на нее четверть часа, не более, — объявила виконтесса, останавливая Саймона за руку, когда он проходил мимо. — Я беру на себя роль Купидона, но будь я проклята, если позволю превратить себя в сводню!

Саймон вдохнул поглубже, чтобы запастись терпением, и посмотрел по очереди на всех присутствующих.

— Я начинаю сомневаться, стоит ли вообще эта игра свеч.

Он размашисто зашагал из комнаты. Уплыть бы куда-нибудь с ближайшим приливом! Вот Байрон решил же совершенно разумно, что с него достаточно Лондона.

— Милорд! — окликнул Саймона Лестер и послал ему вдогонку дружеское предупреждение: — Она иногда швыряется предметами. Я полагаю, вам следует это знать.

— Благодарю за заботу, — сказал Саймон и, не замедляя шага, направился в холл, где в центре перед круглым столом стоял Робертс, глядя на нечто мягкое и черное, расползшееся по полированной поверхности.

— Что мне делать с этим, милорд? — спросил он, указывая пальцем на непонятный предмет. — Эмери велел отдать его Силсби, но при этом так усмехнулся, что меня одолели сомнения.

Несколько секунд Саймон осоловело смотрел на аморфную вещь, затем подобрал ее и сунул в карман.

— Ну вот, Робертс, с одной проблемой покончено. Теперь скажи, куда Эмери подевал молоденькую девушку?

— Скарлет? — спросил Робертс, расплывшись в улыбке. — Он отвел ее на кухню, милорд. Так распорядилась ваша матушка. Я ведь знаю, как ее сиятельство обожает пирожные и все такое. Она сказала, вы не будете возражать, так как вам доставляет удовольствие тратить деньги на слуг, а от женщин издержек меньше на целых два фунта в год. — Он вдруг нахмурился от неожиданной мысли. — Милорд, вы ведь не собираетесь заменить всех нас женщинами? Я имею в виду, если захотите сократить расходы или почему-либо еще…

— Только если у тебя возникнет потребность дать мне совет, как вести себя с мисс Джонстон, так что учти, Робертс, — предупредил Саймон, поворачиваясь к лестнице.

— О, только не я, милорд! — с жаром заверил его слуга. — Но я слышал, как Эмери говорил Силсби, что мы все не стояли бы сейчас на ушах, если бы не эта огненно… то есть огне…

— Огнеопасная, Робертс, — любезно подсказал Саймон, удивляясь собственной терпимости.

— Да, милорд, Эмери точно так и выразился. Он сказал, мы бы сейчас не стояли на ушах, если бы рядом с этой огнеопасной мисс были другие молоденькие девушки. Осматривали бы себе достопримечательности, вместе собирали ленты, кружева и все такое. А то взгляните на нее — она весь день не знает, куда себя девать. Вот и остается только крутить пальцы. Милорд, вам что-нибудь дало это сообщение?

— Я возьму его на заметку, Робертс, — тупо пообещал Саймон, ничуть не удивившись, что его поведение является предметом обсуждения под лестницей. — Возьму на заметку, — повторил он. Им вдруг овладело желание раз и навсегда покончить с глупейшей ситуацией.