Роман на Рождество - Элоиза Джеймс

«Да он коротышка», – заметил про себя Флетч. Вообще-то доктор не был коротышкой по общим меркам, просто он уступал в росте герцогу. «Я бы легко с таким справился», – презрительно подумал Флетч. Потом, окинув взглядом плечи ученого, решил, что поединок был бы на равных.

«Я могу с ним справиться, и я с ним справлюсь», – билась в его мозгу мысль, когда он смотрел на Лаудена, улыбавшегося его жене. Они беседовали уже о морских выдрах. Поппи, к удивлению мужа, оказавшаяся настоящим знатоком по этой части, углубилась в те свойства морских выдр, которые отличали их от обычных, речных сородичей.

А потом слово взял доктор Лауден, и Поппи минут пять не отрывала глаз от его лица, пока он говорил и говорил об этих животных.

Флетч осторожно поднялся и двинулся назад, уверенный, что жена не заметила его маневров. Сев на место Джеммы, он скрестил на груди руки и стал ждать.

Вскоре публика начала рассаживаться по местам, и Поппи вернулась. Обеспокоенная отсутствием места для Джеммы, она принялась оглядываться в поисках свободного стула.

– He волнуйся о своей спутнице, – успокоил ее Флетч. – Она подружилась с лордом Стрейнджем. Вот погоди, дай только узнать об этом Бомону!

– У лорда Стрейнджа великолепная коллекция редкостей, – просветила мужа Поппи. – Насколько мне известно, он собирает в основном предметы искусства, но у него есть и удивительные природные редкости. Ах, я отдала бы все на свете, чтобы только взглянуть на это богатство!

– Да я тебя на пушечный выстрел не подпущу к его имению! – возмутился Флетч. – Ты не представляешь, что там происходит.

– А я знаю – то, что принято называть «оргиями». Я читала о них в книгах по истории Древнего Рима.

– Поппи!

– Надеюсь, ты не думаешь, что я рискну стать их участницей? – спросила она с улыбкой, но ее взгляд оставался серьезным.

Флетч хотел ответить, но он только беззвучно открыл рот.

– У меня никогда и в мыслях такого не было, – сухо продолжала Поппи. – Пожалуй, это единственное, чем я тебя могу порадовать, Флетч, – я не собираюсь наставлять тебе рога.

В ее глазах было столько холода, что у герцога упало сердце.

– Ты… – пробормотал он.

Она отвернулась и, заметив на другом конце зала Джемму. помахала ей рукой.

– Дело не в том, что я боюсь за свою честь, просто Стрейндж… э-э… распущенный человек, – сказал герцог, тщательно подбирая слова.

– Ах вот как. – В голосе Поппи слышалась горечь. – Я-то думала, что распущенный человек – это тот, кто заводит любовницу. Но столь наивные взгляды для того и бывают необходимы, чтобы жизнь показала их несостоятельность, не так ли?

Между тем заседание началось. На сцене перед публикой появился мистер Мурхед, который начал дискуссию об африканском племени карамаджон. Поппи и Флетч молча сидели рядом.

– Боже, какая скука! – пожаловался Флетчер, когда дискуссия закончилась.

– Не согласна, – холодно возразила Поппи. – Было интересно. Мистер Мурхед – замечательный ученый. Я при первой же возможности куплю его книгу «В ковчеге нет больше места»

– Название очень похоже на строчку из детского стишка.

– Да будет тебе известно, что у меня постоянная подписку в лавке Лакингтона на все книги о путешествиях и о природе. Кстати, оплачиваешь ее ты.

– Прежде мы с тобой никогда не говорили о книгах.

– Господи, о чем же мы могли говорить? Если, конечно, ты не скрывал от меня своего интереса к науке и открытиям?

Он хотел ответить, но Поппи язвительно продолжила:

– Уверяю, если бы мне попалась статья о новых фасонах стрелок на чулках или революции в области вышивки по атласу, то я бы немедленно дала тебе знать.

– Мне всегда казалось, что ты мало похожа на свою мать, но сейчас сходство бросилось в глаза, – огрызнулся герцог.

– Думаю, теперь у тебя больше возможностей для сравнений, поскольку вы с мамой обитаете под одной крышей. Ну, и как поживает моя дражайшая родительница? Я сразу поняла, что разговор зайдет о ней, ведь ты явился здесь неспроста, правда?

– Я пришел совсем не для того, чтобы говорить о твоей матери! – чуть ли не в голос вскричал Флетч.

– Ты меня удивляешь, – спокойно ответила герцогиня. В это время на сцене «оживленные дебаты» между господами Браунингом и Принглом о пупках Адама и Евы стали быстро превращались в яростный словесный поединок, в котором бородатые ученые мужи отнюдь не лезли за словом в карман.

Поскольку Поппи вопрос о пупках прародителей, похоже, интересовал не больше, чем самого Флетчера (хотя с учетом ее скрытности кто мог знать наверняка?), он решил продолжить разговор, воспользовавшись поднятым на сцене шумом.

– Бог никогда бы не поместил на теле Адама ложный знак! – вещал мистер Браунинг с таким самоуверенным видом, словно на прошлой неделе консультировался с самим Господом.

– У леди Флоры все в порядке, – тихонько сообщил жене Флетч. – А как живешь ты?

Поппи, внимательно слушавшая гневную отповедь мистер» Прингла оппоненту, повернулась к мужу с ослепительной улыбкой.

– Замечательно! – сказала она. – Мне еще никогда не было так хорошо. Надеюсь, ты тоже доволен жизнью?

– Конечно, – пробормотал герцог.

– Господу не нужна история, построенная на лжи! – не отставал от мистера Прингла мистер Браунинг.

– Адам был создан из глины и не мог иметь ни шрамов, ни пупка! – во всю силу легких провозгласил со сцены один из ученых мужей.

– Кажется, они близки к завершению, – прошептала Поппи.

– Откуда ты знаешь? Похоже, они могут продолжать всю ночь. Удивительно, как эти джентльмены ненавидят друг друга!

– Что ты! Думаю, они просто играют на публику.

На сцене ученые мужи в пылу научного спора в последний раз попытались испепелить друг друга взглядами, после чего благополучно покинули поле боя. Наблюдая за ними, Флетч решил, что Поппи была права, сомневаясь в искренности их взаимных нападок, и оба джентльмена не преминут пропустить по стаканчику бренди за общий успех в одной из задних комнат здания. Их выступление странным образом напомнило Флетчу дебаты в палате лордов.

– Почему ты никогда не рассказывала мне, что тебя интересуют ленивцы и тому подобное? – спросил он жену.

Она нахмурилась – очевидно, вопрос ее озадачил.

– Но тебе же все это неинтересно, правда? – чуть подумав, ответила Поппи.

– Нет, нисколько.

– Вот поэтому я и не рассказывала о своих увлечениях.

– Но ты же так меня любила! – не выдержал Флетч, которому уже давно и страстно хотелось произнести эти слова, напомнить Поппи, заставить ее сожалеть о том, что она ему наговорила.