Никогда не предавай мечту - Ева Ночь

Он вспоминал творцов, что всколыхнули его жизнь. Двух совершенно разных людей – учителя пения и дядю Федю – столяра.

У первого пели все, даже те, кто не имел слуха и голоса. Самая певучая школа. Самые талантливые ученики. Они побеждали на конкурсах и с удовольствием выступали на городских мероприятиях. Школьный хор, где пели дети и учителя. Дуэты, трио, ансамбли – Андрей Иванович объединял и комбинировал по голосам кого угодно. Сочетал, на первый взгляд, несочетаемое. И у него получалось. Может, потому что он умел гореть и любить? Видел невидимое и слышал недоступное другим?..

У второго, дяди Феди без педагогического образования, попавшего в школу почти случайно после тяжёлой болезни и травмы, творили все. Учитель труда, что умел зажигать сердца. У него выпиливали лобзиком кружева и мальчики, и девочки. В его столярную мастерскую тянуло как магнитом. И он никому не отказывал. Из дерева творил чудеса сам и учил быть волшебниками других.

А сейчас Грэг примерял роль творца на себя. Наверное, он делает это давно. Но только сейчас по-настоящему ощущает себя сопричастным. Тем, кому вселенная вручила в руки ключ, что позволяет открывать таланты даже в тех, на ком ставят крест. Это высшее понимание. Это высшее доверие – видеть потенциал, суметь раскрыть, помочь расправить крылья.

Что было бы с ним, если бы тогда, на том мосту, одиннадцатилетний мальчишка прошёл мимо? Не оглянулся и не попросил его научить танцевать?.. Наверное, не было бы Грэга-творца. Того, кто хочет и может видеть главное даже в неперспективных на первый взгляд людях.

– Кажется, дело пошло на лад, – Юля ест с аппетитом, а он не может оторвать от неё глаз. Как хорошо, что он решил вытянуть её в обеденный перерыв в кафе! – Знаешь, это похоже на бутон. Вот он сидит, дуется, никак не хочет распускаться. И вдруг – бац! – уже цветок. Быстро и неожиданно. Так точно и Макс.

– Только бы не увял раньше времени, – ворчит Грэг. – А то знаем мы: быстро зажглись и быстро потухли.

– Мне кажется, он не из той породы, – Юля смотрит на него мягко, и ему до зуда в кончиках пальцев хочется к ней прикоснуться. Убрать крошку в уголку губ. Погладить коленку, что выглядывает из-под юбки. Прижать к себе и послушать, как она дышит. Ну, и заодно ощутить её грудь у своей. Пышное на твёрдом. – Ты о чём думаешь? – розовеют у неё щёки.

– О том, что Макс не из той породы, – лжёт Грэг, не моргнув и глазом. – Так и есть. Но я всё равно переживаю. Он однажды сломался. И как бы ненароком не зацепил девочку. Альда из тех, кто ничего не делает наполовину. Всё или ничего – её девиз. Вот кто почка. Сидит, сидит, а потом как брызнет во все стороны цветом – только рот откроешь в изумлении.

– Думаю, они нужны друг другу. И, насколько я знаю, это Альда вытянула Макса. А значит, она готова и к сопротивлению, и к тем неожиданностям, что могут случиться рядом с этим мальчишкой. Слишком горячий. А она – очень сдержанная. Я бы хотела посмотреть, что в итоге у них получится.

– В танце или вообще? – Грэг пытается абстрагироваться, но мысленно прокладывает поцелуи от Юлиных век до шеи. Дальше даже в фантазиях он заходить не смеет.

– Во всём, – накрывает Юля его руку своей. Его прошивает сладким током. Он вздрагивает. – И хватит уже так на меня смотреть, – шепчет она.

Губы у неё розовые, нежные. На щеках – чуть заметные ямочки. А в глазах плавится осколками синее небо.

– Люблю тебя, – невольно срывается с уст.

Пальцы переплетаются с пальцами. Глаза смотрят в глаза. Он таки ворует краткий поцелуй с розовых губ и думает, каким был дураком, что однажды променял свою женщину на тщеславие и выпивку. Однозначно: она пьянит куда сильнее алкоголя. Но чтобы понять это, нужно было пройти не самый лёгкий путь по дороге, где ищут и находят потерявшееся «я».