Никогда не предавай мечту - Ева Ночь

Руки его гладят ягодицы, поднимаются к спине, надавливают на ямочки возле поясницы – и щёки у Альды вспыхивают, жар добирается до лица. Стон. Это её стон? Этот чужеродный звук издала она? Не пугаться. Главное – не дать себе зажаться.

Вскоре становится не до этого – его губы перехватывают инициативу. Они целуются, снова целуются, как сумасшедшие. Руки его гладят её, как долгожданный приз. Проходятся по спине, касаются плеч и спускаются к рёбрам. Немного щекотно, и Альда вздрагивает. Груди её тяжелеют. Низ живота тяжелеет. Ничего не понять толком из-за того, что тело слишком горячее. Она позволяет себе тереться о Макса. Как кошка. Всем телом. Это приятно.

– Можно я сниму с тебя футболку?

Она не отзывается, руки лишь поднимает, помогая ему избавиться от одежды. Может, поэтому жарко… Наверное, поэтому.

На нём только трусы. Теперь и на ней – тоже. Белые трусики с красным кантиком. Вчера она так и разгуливала по квартире Макса – в его длинной футболке, с голыми ногами. Лифчик, свитерок, колготы и юбка лежат где-то там, аккуратно сложенные. Краем сознания она ещё может об этом думать. А дальше… Его кожа. Её кожа. Плоть к плоти. И поцелуи. Снова и снова.

А затем он таки укладывает её на постель, но Альда не сопротивляется. Пусть. Кажется, ей хорошо. Руки его продолжают бродить по её телу. И забираются в трусики. И там почему-то не сухо, как обычно, а горячо и влажно. Она чувствует, как легко скользят его пальцы, поглаживая. И впервые ей не хочется, чтобы это прекращалось. Приятно. Ей приятно.

Макс целует её грудь. Катает языком соски. По очереди. Альда прислушивается к себе. Хорошо, но недостаточно. Не так, чтобы терять голову окончательно.

В какой-то момент исчезают и его губы, и его руки. Альда вдруг понимает: он не прижимался к ней. Не пытался вдавить и овладеть. Просто ласкал руками. Удивительно. Она в растерянности и не может разобраться в том, что произошло.

– С добрым утром, Альда, – улыбается этот очаровательный негодяй. Глаза у него тёмные и блестят. – Чур, я первым в душ. Как всегда, завтрак. И заниматься. Мы же будем заниматься?

И Альде чудится подтекст в его наглых словах. Но она даже сердиться на него не может.

– Конечно, будем, – отвечает спокойно и приподнимает бровь, давая понять, что вызов принят.

Он… играет. Опасно. Остро. По-своему. Немного грязно, наверное. Но ей всё нравится. Он уходит. Снова опираясь на костыли. Но в душе ему и не нужен протез. А она остаётся. Переводит дух. Касается, словно во сне, сосков своих и робко – между ног. О, да. Там влажно. Альда прикрывает глаза и надавливает пальцем на клитор. Внутри словно спирали закручиваются. Слабые, нестойкие, но ей так хорошо сейчас, что она улыбается и плачет.

Может, он прав? Этот наглый и сумасшедший мальчишка? Может, всё дело в другом? Ведь как-то ему удалось если не разбудить её тело, то вызвать хоть какую-то реакцию?..

– Сделай так ещё раз, – слышит она его голос и пугается, словно её застукали за чем-то неприличным. Да так оно и есть! Со стыда сгореть можно! Он что, не ушёл? Подглядывал?..

– Сделай так ещё раз, Щепка, – приказывает он резче. – Не зажимайся и не пугайся. Не бойся себя и своего тела. Своих реакций не стыдись.

Она снова вслушивается в его голос, что затягивает её, как омут. Ей хочется подчиняться ему, идти, бежать, следовать… ползти, если больше не хватит сил.

– Подожди. У меня есть идея, – не унимается Макс, и Альда чувствует, как проседает под его тяжестью диван. – Мы сейчас сделаем по-другому.