Улыбка черного кота - Олег Рой

Житкевич-младший испытывал сложные чувства к собственному отцу, отчасти и понимая его: он ведь тоже скорбел о смерти матери. Она согревала жизнь обоих мужчин так, как никогда не могла и не сумела бы согреть жизнь сына и мужа Светлана. Невольно проводя параллели между родительским браком и своим, Антон не мог не признаться, что чувства к жене все еще не до конца остыли в нем, пусть даже он больше и не заблуждается по поводу ее моральных качеств.

После очередного Светиного ухода ему казалось, что, заново привыкнув к ее близости и поняв, как нуждался в ней, он стал любить ее еще больше. «А если бы Светка, не дай бог, умерла? Что стало бы со мной, с Костиком?» — задавал он себе вопросы, отчетливо понимая, что на них нет ответов. И, наблюдая, как страдает отец, потерявший себя прежнего, Антон признавался, что сам все же, наверное, не впал бы в такую крайность, оставшись без жены. Однако одиночество и тоска — по ушедшей Светлане, по умершей матери, по устранившемуся от его жизни отцу — все чаще терзали его. И в этой ситуации интерес и поддержка Сергея, вновь напомнившие об их старой дружбе, укрепившаяся вера в то, что не все чувства истираются и проходят со временем, оказалась для него настоящим спасением, той соломинкой, которую бросила ему судьба.

Воспитанный, по сути, в детском саду, и Костик начал проявлять самостоятельность. Он не возражал, чтобы отец оставлял его на пятидневке — завелись приятели, свои интересы. Вот по этой причине и у Антона мало-помалу стали освобождаться вечера. Как-то, позвонив Сергею, он предложил ему встретиться и поговорить о жизни. И такие встречи скоро переросли в ежевечерние. Они мало говорили о работе, о Китае, о делах фирмы — Сергей пока не успел выполнить данного ему поручения, и следовательно, от окончательных выводов необходимо воздержаться. Зато Антон, которому просто необходимо было выговориться, часами беседовал со старым другом о родителях, живых и ушедших, о любви, о прошлом, они вспоминали школьные времена, их дружбу, и Антон признался, что никогда не сможет никого любить так, как любил Светку. И еще: если бы не Костик, он бы, наверное, от одиночества сошел с ума.

Сергею было странно и немного смешно слушать эти откровения Антона. Он искренне не мог понять, что уж такого особенного тот нашел в Светке, чем она сумела захомутать его. Сам-то он давно успел забыть, как трогательно и сам был привязан к подруге школьных дней. Истина, пожалуй, состояла в том, что в иерархии его ценностей любовь никогда не занимала ведущих мест, да и от природы Сергей был не так уж страстен и пылок. Когда потребовалось отказаться от любви во имя карьеры, он сделал это легко и почти без душевных потерь. А вот Антон не смог. Он другой по натуре да и по воспитанию. Привязчивый и нежный от природы, он с трудом допускал мысли о чужой нечистоплотности, обмане, предательстве, безответственности.

Утешая Антона, Сергей произносил много банальных и, в общем-то, наверное, правильных слов. И как человек более опытный в отношениях с женщинами, он готов был уверять Антона, что лучшего мужа Светке все равно не найти. Но женщины легкомысленны и переменчивы, чтобы не сказать, просто глупы: приходят, уходят, потом снова передумывают. А Светлана… Что ж Светлана? Она однажды вернулась и, значит, вернется снова. Вот нагуляется и придет.

Светка — человек свободолюбивый, но не может же она всерьез бросить сына и мужа, с которым не удосужилась развестись? Просто надо верить ей и ждать ее.

— Вот увидишь, — уверял он друга, — все у вас еще будет хорошо.

И Антон верил ему, во всяком случае, изо всех сил хотел верить. Иначе перспективы Костика, да и его собственные, оказывались слишком уж безнадежными и туманными.