Криминалистка - Мария Ветрова

— Здравствуйте, Светлана Петровна, с приездом, — приветливо улыбнулась девушка, а я, тоже улыбнувшись и поблагодарив, подумала, что надо будет, наконец, спросить у Алины имя ее сотрудницы: неудобно — она-то вон не только знает, как меня зовут, но еще и по части моих перемещений, как выяснилось, в курсе… Спрошу при первой же возможности!

И, кивнув девочке, я вошла в приемную.

— Вот и славно, что вернулась. — Людмила Яковлевна приветствовала меня этой фразой и своим ласковым взором, одновременно колдуя над подносом с кофе и любимым карандашовским печеньем — кажется, овсяным, которое лично я терпеть не могу. — Давай заходи, он с утра о тебе уже два раза спрашивал… А кофе я попозже ему подам!

— Соскучился, значит? — ухмыльнулась я и, не дожидаясь Милочкиной реакции, толкнула дверь в святая святых.

— Ну, как отдохнулось? — ядовито поинтересовался Грифель, едва я переступила порог кабинета.

— Блеск! — заверила я его и в свою очередь поинтересовалась: — А вам как тут без меня поработалось?

— И я тебя люблю, — буркнул Карандашов и покосился на папку с делом у меня в руках. — Трудолюбивая ты наша… Екатерина в Москве?

— Пока — да, но завтра собираюсь отправлять ее домой.

— Что тамошние постояльцы?

Меня никогда не перестанет удивлять, каким образом Грифелю удается быть в курсе решительно всех дел, даже по касательной проходящих через нашу прокуратуру! Что там дел — деталей, знать о которых вроде бы даже и не обязательно? Насколько я знаю, лично ему по белозуевскому делу никто ничего официально пока не докладывал — иначе чего бы я, спрашивается, перлась в его кабинет с папкой, где собрана вся имеющаяся на данный момент оперативка?! Ну и ну! И вопрос, причем с порога, сразу задает в точку… Телепат он, что ли?

Конечно, внешне я своего удивления никак не проявила.

— Оба интересующих нас постояльца пока что сидят на месте, хотя доктор, по последним данным, навострил куда-то лыжи. Утверждает, что отпуск у него там испорчен.

— Уверена, что за ними хорошо приглядывают?

— Да. Родионов взял это лично под свою ответственность, да и Катя вот-вот возвратится в Белозуево, так что тут все в порядке… Где мой отзыв из отпуска?

— В верхнем ящике твоего стола, куда ты, судя по всему, еще не заглядывала… Вчерашним числом, между прочим…

— Уж не собираетесь ли вы вычесть вчерашний день из моей и без того хилой зарплаты? — поинтересовалась я.

Грифель сердито посопел и бросил на меня один из самых убийственных своих взглядов.

— Вечно ты найдешь приключений на задницу — ладно бы, только на свою, так еще и на мою тоже… Счастье, если Петровка эту пакость у нас заберет, признает за всей этой кучей дерьма «своего маньяка». А пока они не торопятся — считай, стопудовый «висяк» ты мне сюда приволокла! Мерси, причем большое!.. И Катьке твоей — тоже привет передай!

Я скромно опустила глаза и легонько вздохнула: когда Грифель злится, именно так и следует себя вести, дабы не довести его до состояния ярости. Помолчав секунду и оценив свой вид со стороны как очень виноватый, я распахнула глаза пошире и посмотрела на начальство умоляюще:

— Ну вот… Я хотела посоветоваться с вами, а вы…

— Что — я?! — Он все-таки взорвался. — Еще я же и виноват?! Посоветоваться она хотела… Можно подумать, у самой головы на плечах нет!

Он сердито фыркнул, поерзал на стуле и тяжко вздохнул:

— На пенсию, что ли, податься?..

— Ага… — не вынесла я. — И — к теще на дачу, кверху задницей!

Грифель выпучил на меня глаза, покраснел, как крымский помидор, и… махнул рукой, сдаваясь — что и требовалось.

— Ладно, давай, что там у тебя?..

В течение следующего часа я сливала на него всю имеющуюся информацию, периодически останавливаясь, дабы выслушать Грифелево мнение. Между прочим, на самом деле, при всех завихрениях, профессионал он хороший, с ясной головой и, конечно, огромным опытом. Так что его советы действительно имеют реальную ценность.

Дважды за время нашего общения мы пили кофе, в результате чего у меня началось сердцебиение, зато голова оставалась дееспособной. Увы, ясности самому делу ни кофе, ни Грифель не прибавили…

— В первую очередь ищи связи между этой твоей троицей, — уже спокойно сказал он в конце. — Что-то тут есть, ты права, даже с твоих слов — и то чувствуется нечто таящееся, понимаешь? Какое-то очень важное обстоятельство, может быть, и вовсе крохотная деталька, благодаря которой вся эта чертова мозаика должна сложиться… А в таком виде скинуть дело Петровке — и надеяться нечего, — снова завздыхал он о своем, а я поспешно перевела стрелку:

— У меня чувство, что я сама где-то что-то упустила, а что — никак не ухвачу…

— Уж пожалуйста, постарайся! — сухо сказал Грифель и красноречиво посмотрел на часы. — Через пару дней доложишь, что и как.

На этом аудиенция завершилась, и я направила свои стопы к дому.

И, между прочим, совершенно не удивилась, когда дверь родной квартиры открыла не Светка и даже не Катя, а любимый оперативник, явно успевший за это время передать свои полномочия Николаше.

— Привет! — буркнула я, вообще-то не слишком приветливо, обнаружив за Володиной спиной сияющую Катину мордашку. — Только не начинайте докладывать прямо с порога, терпеть этого не могу! Я голодна, как собака… А Светка где?

— Я здесь, мамусь… Я зачет сдала…

Дите тоже обозначилось на пороге прихожей, в которой сделалось окончательно тесно, причем с самым невинным видом: словно это не она утром проделала фокус с ванной!

— Может быть, вы дадите мне раздеться? — поинтересовалась я раздраженно, и моих стремительно увеличивающихся количественно домочадцев как ветром сдуло.

Ужин прошел ни шатко, ни валко — разумеется, из-за моего действительно снизившегося настроения. Но совесть меня от этого почему-то не мучила… Уж очень паршиво сделалось вдруг на душе. Как-то не складывалось ничего — ни дело, ни вообще…

«А что «вообще»-то? — задала я сама себе мысленный вопрос. И сама же ответила: — Родионов… Неужели я из-за него злюсь и нервничаю? Хотелось бы знать почему… Ну встретились, ну…»

Дальше я решила не размышлять, тем более что и ужин очень кстати исчерпался, а впереди был очередной вечерок подбивания бабок. Судя по всему, я просто устала. От всего сразу и от каждой из возникших проблем по отдельности… Ведь как хорошо жила, пока не позволила Грифелю отправить себя в отпуск! Прекрасный урок на будущее — прежде чем отступать от принципов в следующий раз, припомню, что за все приходится расплачиваться…

Вот в таком хилом настроении я и присоединилась к остальным, молчаливо поджидавшим меня в гостиной.

— Первым говорить будет Володя, — безапелляционно заявила я. — Меня интересует, куда двинулась Коломийцева после храма и на каком этапе ты передал ее Николаше.