Улица райских дев - Барбара Вуд

И вот он стоит перед ней, улыбается и протягивает ей листок:

– Стоило пятьдесят пиастров! В клубе «Золотая клетка» раздобыл… Она там танцует. И знаешь, я ходил по этому адресу. Настоящий дворец, а у нее телохранители и «шевроле»! Я видел, как она выходила из дома! Клянусь Богом, в Египте есть королева!

– С ума сойти! – восхищенно вздохнула Камилия. Сжимая в руке бумажку, она поцеловала Закки и умчалась с криком: – Я тебя буду обожать всю жизнь! Спасибо, спасибо!

– Где мы, бабушка? – спросила Ясмина, выглядывая из такси. Она никогда не была в этой части старого Каира. После того как они отвезли лекарство больным детям миссис Абдель Рахман, Амира велела водителю ехать на улицу Жемчужного Дерева. И вот они находились перед домом, где Амира впервые встретила Али Рашида сорок шесть лет назад.

Несколько пристроек обветшали, но главное здание выглядело не хуже, чем дом Рашидов, – тоже особняк девятнадцатого века, с красивым фасадом, с цветами и деревьями вокруг дома. Со ступенек главного входа сбегали девочки в форме, с ранцами и коробочками для завтрака – это была теперь школа! «Дом, где я была заключена в гареме, – подумала Амира, – стал школой, где девочки получают образование и становятся свободными современными женщинами. А как я жила здесь?» Амира закрыла глаза и попыталась пробиться через толщу лет, но по-прежнему не могла вспомнить, как она жила в гареме с семи до тринадцати лет – она помнила только тот день, когда с Али Рашидом покинула этот дом, со ступеней которого сбегают теперь веселые девочки.

Что-то в ее памяти все-таки прояснилось после вчерашнего сна. Она была уверена теперь, что матери не было рядом с ней в гареме, что ее вырвал из рук матери и унес чернокожий человек в алом тюрбане, и Амира поняла значение этого сна: она не должна допустить, чтобы Ясмину вырвал из родных объятий и увел чужак, человек иной крови.

– Ну что, умма? – спросила Ясмина. – Зачем мы сюда приехали? Тебе здесь что-то нужно? Что это за место?

Амира заговорила не сразу.

«Я тебя уберегу, доченька, – думала она, – тебя не вырвут из нашей семьи». Потом она задумчиво сказала:

– Что это за место? Я отвечу тебе, когда сама буду знать. А пока поедем домой, мне надо поговорить с твоим отцом.

Ибрахим стоял у окна своего кабинета и смотрел на Элис, работавшую в своем саду. Он любовался ее нежными белыми руками, рассыпающими семена, разделяющими корни растений, накладывающими вокруг саженцев влажную землю. Он испытывал томительную тоску. Этот сад, который в первые годы брака был только увлечением Элис, стал центром ее жизни. Сад разросся и занял всю восточную сторону большого сада, и Элис отдавала ему все свое время и внимание. Она вырастила множество ярко-голубых вьюнков, розовых фуксий и алых роз – цветов, которые с трудом выносят жаркий и сухой климат Египта. Уход и неусыпная забота Элис сотворили чудо.

Если бы она столько заботы и внимания уделяла мужу… Ибрахим с тоской спрашивал себя – что стало с их браком? Они даже не говорили друг с другом, обмениваясь лишь пустыми незначащими словами, связанными с мелочами повседневной жизни. Как восстановить отношения, которые были между ними до революции? Почему началось отчуждение?

Выйдя из тюрьмы, Ибрахим надолго забыл о сексе. Когда его раны зажили и подавленность исчезла, он думал, что Элис радостно придет к нему как любящая жена. Но она не приходила, а когда он вызывал ее к себе, оставалась под его ласками холодной и пассивной. Тогда он обратился к проституткам. Их искусная любовь давала ему успокоение на миг, но потом он понимал, что хочет жену. И хочет сына.

Услышав стук, он открыл дверь и удивился, увидев мать, – она редко заходила на мужскую половину дома.

– Можно мне поговорить с тобой, сын? В нашей семье возникли настоятельные проблемы. Одна проблема – Омар. Он стал необузданным, не может справиться со своими сексуальными эмоциями. Сегодня он напал на Камилию.

– Напал на Камилию?!

– Ничего не случилось, но его состояние опасно. Его надо женить. И у меня есть идея. – Она села на роскошный диван под портретом Али Рашида, отца Ибрахима. – Давай обручим Омара и Ясмину. И поскорее поженим.

– Мама, она же обручена с Хассаном. Я вам сказал сегодня утром.

– Она слишком молода для Хассана. Он не позволит ей продолжать учебу. А Омар сам будет учиться еще три года, и она тоже. Так будет лучше для Ясмины. Муж старше на тридцать лет ей не подойдет.

– При всей моей любви и уважении к вам, мама, я должен вам напомнить, что вы вышли замуж за человека на сорок лет старше вас.

– Ибрахим, брак между Ясминой и Хассаном невозможен.

– Хассан и я подписали соглашение, я дал слово.

– Не посоветовавшись ни со мной, ни с Элис!

– Но что вы имеете против Хассана? За что вы его не любите?

– Этот брак не может состояться, вот и все.

– Я не нарушу слова, данного моему другу. – Он снова подошел к окну и посмотрел на Элис. Амира встала рядом с ним, заглянула ему в глаза и сказала:

– У тебя проблемы с женой.

– Сын не должен обсуждать их с матерью.

– Но я могу помочь.

Ибрахим поднял на мать тоскливый взгляд. Амира вспомнила слова Захарии:

– Отец не спит по ночам, мечется, стонет. Я слышу через стенку.

Ибрахим помолчал и сказал тихо:

– Я сам не понимаю, что за проблема у меня с Элис. Но я хочу сына.

– Тогда слушай меня. Я дам тебе лекарство… Его нужно добавить в питье Элис.

Ибрахим посмотрел с сомнением:

– Лекарство?

– Доверься мне, это средство подействует на Элис. И если Бог пожелает, она родит тебе сына.

Он отвернулся от окна.

– Не надо лекарств, мама. Нужно что-то иное. А сейчас я устал и хочу отдохнуть.

– Но нам надо решить вопрос с помолвкой Ясмины.

– Клянусь благословенным Пророком, вопрос этот уже решен окончательно!

Она возразила спокойно:

– Нет, не решен. То, что я расскажу, причинит тебе боль, сын моего сердца. Я хранила это в тайне все годы, по сейчас Бог повелевает открыться тебе, чтобы избежать худшей беды. Возлюбленный сын моего сердца, Хассан аль-Сабир не имеет права войти в твою семью. Ты называешь его другом и братом, а он предал тебя, он – причина твоего ареста.

– Я не верю. Кто-то налгал вам. Сердце его забилось неровно.

– Клянусь Божьим милосердием, своей верой в Бога Единственного – это правда.

– Кто сказал вам об этом?!

Она вспомнила, что не имеет права назвать Сафею Рагеб.

– Я знаю, вот и все. В твоем деле записано, что Хассан назвал тебя врагом египетского народа, организатором заговора. Дело мы можем затребовать.