Аморальный - Алайна Салах

— Костя… Здесь же люди кругом.

— Два человека на другом конце, — и рукой ей в лифчик чуток оттягиваю, чтобы сосок подрочить. — Колись, вспоминала, как я твою дырочку языком обрабатывал? Ты визжала, как резаная, и текла.

— Костя… — лепечет.

— Розовенькая такая, блестящая… — хриплю, окончательно отлетая. — И клитор в моей сперме… И попка у тебя такая сладкая… Я каждую твою дырочку теперь расчехлить хочу…

Она поскуливает тихо, но коленки всё равно сводит и руку мою хватает, чтобы убрал.

— Кость, так нельзя. Неприлично.

Хочу ей сказать, что неприлично ей в двадцать четыре целкой разгуливать, а мне в тридцать пять с раздутыми яйцами ходить, но хуй там. Нарисовывается Эрик.

Она сразу под девяносто градусов садится, лицо учительское состряпала и чашку хватает. Я молча матерюсь, ибо такой стояк хер так быстро сдуется.

— Ну что, напизделся? — ширинку одёргиваю и глазею на него исподлобья.

Этот тоже нихуя не ровный вернулся. Рожа в пятнах, нервный. Опять овца эта его вздрючила.

— Да семейные вопросы решал. — Стакан воды проглатывает и чемодан хватает. — Пойдём. Там посадку объявили.

45

— Чего ты там высматриваешь? — спрашиваю, глядя, как она в иллюминатор таращится. — Там же вата одна.

— Красиво, — говорит и оборачивается. — Я, кстати, даже не спросила, для чего ты на выставку едешь?

— Трубы показать.

— Это в прямом или переносном смысле?

— С хера в переносном-то? Стальные трубы для нефтепроводов, для газа. По новой технологии сделаны, дольше служат, меньше коррозии. Вот, едем выёбываться.

— Ты любишь то, что делаешь, да? — улыбается и смотрит на меня, как на мальтипу, от которых Дианка кипятком ссала в своё время.

— На работяг орать? — стебусь. — Конечно.

— Ты понял, о чём я. Мне кажется, тебе важно создавать что-то по-настоящему хорошее.

— Хуй его знает. Не думал в таком ключе. Изначально хотелось много бабок заработать и всё. Ну и ещё покоя не давало, что такая махина тупо под склады простаивает. Это я уже потом в процессе втянулся. Да и когда столько времени въебал, зашкварно стремное делать. Дерьмища и так кругом навалом.

Она помолчала, а потом руку свою на мою положила и выдаёт.

— Я тобой горжусь.

— Спасибо, — я ржу, потому что неудобняк немного от такого. — Но без этого я бы хуй вывез… — киваю на Эрика, который дрыхнет с открытой пастью. — Там поначалу столько головняков было с этим оборудованием. Да и с работягами тоже. В первый год я спалил хуя одного, который кабеля заводские срезал и сдавал в цветмет. Бля-я… Как я с психу за ним по цеху с монтажкой носился — это пиздец был. Если бы поймал, точно, нахуй, убил. Ладно, хоть Эрик меня тормознул. Как справился — хуй знает. Ссыканул, видать, что менты завод прикроют.

— У тебя даже глаза горят, когда ты про завод рассказываешь.

— Ты чего так стараешься-то? — ухмыляюсь. — Я, если что, к траху хоть сейчас готов.

Она давай тоже ржать.

— Ну Костя! Все мысли у тебя к одному сводятся. Я ведь правда думаю, что ты молодец. Тебе наверняка о таком уже много раз говорили, но мне захотелось напомнить…

Что она, что Дианка, любят сантиментов навести и варенья в уши налить. Приятно с одной стороны, а с другой… ну хер его знает. Когда от подарков ссутся, я реально кайфую. А с заводом ни разу не сидел и не думал, молодец я всё-таки или хуй конченый. Получилось — заебись. Не получилось — значит, разъебал всех причастных и заново начал.

Ну и так-то меня в жизни особо никто не хвалил. Батино воспитание больше к пиздюлям сводилось, маманино — к тому, что я хуй неблагодарный. Она даже сейчас, когда бабло подгоняю, принимает, как должное, и про дела хуй спросит. Только лицо скривит и смотрит с жалостью, как будто, блядь, ждёт, что я вот-вот завод проебу и к ней ныть приползу.

Из аэропорта нас «Мерс» отельный забирает и привозит в гостишку. На стойке Эмма, чую, ссыковать начинает, хоть и вида не подаёт: губы кусает, когда паспорт протягивает, и котомку свою тискает.

Это зря она. Времени осталось только, чтобы пожрать и переодеться — и всё, надо на выставку мчать. Можно было бы по-быстрому сиськи ей помять, но это только травиться. У меня стояк и так только в самолёте обмяк.

На этаж поднимаемся, Эрик пиздует выше. Тамара мне представительский успела урвать, а его запихала в обычный. На выставку арабы с индийцами прикатили, и все нормальные номера своими богатыми чёрными жопами заняли. Так что придётся Эрику из-за них на полуторке спать.

— Ты чего? — смотрю, как она в ахуе замерла на пороге. — Нравится, что ли? Это ты ещё в Бурж Халифе не была. Даже я охуел, когда в местные аппарты зашёл. Может, вместе сгоняем как-нибудь.

— Здесь очень красиво, Костя! — пищит восторженно. — Я словно в кино очутилась.

У неё голоса меняются постоянно: когда кипятком ссыт — тонкий и писклявый становится, как у ребёнка, когда суку включает — лязгает, как калиброванный прокат.

— Ладно, ты любуйся давай. Я в душ схожу и переоденусь. Вроде полтора часа летели, а один хер носками чужими воняю.

Через пятнадцать минут выхожу и застаю картину: она стоит в лифчике и трусах и в котомке своей копошится.

Бля-я. Жопа у неё, конечно, сочная… Вообще вся она сочная, как тёлки с витрины труселей. И сиськи при ней, и ляжки, и всё без перебора: нигде ни складок нет, ни холодца. Она ещё когда ракушкой лежала, я оценил, что живот плоский, но там же и размазаться могло. Но нет, стоя она прямо чёткая. И бельё, кстати, на ней нихера не противозачаточное, а годное такое, с кружевами.

— Заебись смотришься, — говорю.

Она подпрыгивает и сиськи руками прикрывает. Как будто, блядь, не догадывалась, что я когда-то выйти могу. Не знал бы её, реально подумал, что это уловки бабские, чтобы меня на трах развести.

Бормочет «спасибо» и платье скорее по пятки напяливает.

— Это чтобы не сглазил? — подъёбываю. — Я, во-первых, всё и так видел, во-вторых, на секс рассчитываю, в-третьих, у тебя всё с телом охуенно. Так что давай, не жмись.

— Я впервые с мужчиной в одном номере живу, — лопочет себе под нос и краснеть пытается. — Мне непривычно.

— Ты уж до вечера привыкни, — говорю, пока ботинки напяливаю. — Поехал я, короче. Навигатором пользоваться умеешь же? Если проебёшься — вызывай такси и название гостишки мотористу скажи. Сюда пусть тебя доставят.