Украденное счастье - Лора Бекитт

— Я знаю, — подавленно произнесла девушка.

Эсма решила еще раз поговорить с Таиром, но он не появлялся. Она впала в уныние. Значит ли это, что он решил покончить с их отношениями? Или с ним что-то случилось?

Когда на следующий день после визита Уарды к Эсме явилась Гайда, девушка очень обрадовалась, однако, к удивлению Эсмы, всегда спокойная и уверенная в себе сестра выглядела поникшей, будто сломанная роза. Она не была накрашена; наряд цвета страсти, радости и победы сменили одежды оттенка печали.

Эсма не знала, как приступить к расспросам, но Гайда сама начала разговор.

— Я готова умереть, — просто сказала она, и Эсма поняла, что впервые в жизни видит сестру в глубоком горе.

Ей стало так больно, что она вмиг забыла о собственных переживаниях.

— Что случилось?! — спросила Эсма и нежно обняла молодую женщину.

По бледным щекам Гайды, которые совсем недавно напоминали лепестки цветов, заструились горячие слезы.

— Хатем! Мой муж берет себе вторую жену!

Эсма опешила.

— Как?!

— Очень просто. Он сказал, что встретил девушку, которая понравилась ему настолько, что он решил на ней жениться.

— Неужели Хатем тебя разлюбил?!

— Он говорит, что нет. Но ему хочется разнообразия. Самое ужасное, что он имеет на это право, и я, как примерная супруга, обязана одобрить его решение. Мне придется присутствовать на свадьбе, а потом рыдать в холодной постели, думая о том, что Хатем проводит ночь с молодой женой!

— Ты тоже молода, Гайда. И очень красива. Посмотри на мать: ей за сорок, но она прекрасна, как вечнозеленое дерево.

Губы молодой женщины капризно изогнулись.

— Я наверняка не настолько хороша, раз Хатем берет вторую жену!

— Дело не в тебе, — терпеливо промолвила Эсма. — Таковы обычаи мужчин, это разрешено Кораном.

В глазах Гайды вспыхнул бешеный огонь. Она вскочила с дивана.

— Ты его оправдываешь?!

— Конечно нет.

Гайда опустилась на диван и вновь принялась плакать.

Эсма задумалась. Когда-то она была тайно влюблена в Хатема и мечтала выйти за него замуж. Если бы мечты исполнились, ее бы ждало самое страшное, что может произойти в судьбе женщины: она была бы вынуждена жить бок о бок со своей вечной соперницей.

— Что говорит мать?

— Пытается меня утешить.

Девушка подумала о том, каково это — быть матерью. Уарде приходилось переживать и за нее, и за Гайду, да еще думать о судьбе сыновей!

— Какая ты счастливая, Эсма, что живешь одна, без мужчины, любовь к которому приносит страдания! Наслаждаешься книгами! Ни от кого не зависишь!

Эсма собралась с духом и сказала:

— Ты ошибаешься, сестра. У меня есть мужчина. Совсем не такой, как твой Хатем. Его надежность — это надежность ветра, его верность — верность тени, его любовь — прохладный дождь и палящее солнце! Все очень двойственно, непредсказуемо, непонятно. Нас соединяет только любовь, а остальное разводит в разные стороны.

От неожиданности Гайда приоткрыла рот.

— Кто он?!

Эсма обхватила руками плечи. Ее лицо порозовело, а глаза заблестели, как кусочки черного агата.

— Тот самый мальчишка, который некогда украл твое жемчужное ожерелье.

Гайда захлопала длинными ресницами.

— Как так? Не может быть!

— Я тебе все расскажу.

Хотя Эсме пришлось вновь пережить то, что с ней произошло, она не испытывала ни смятения, ни тягости. Это было все равно что вновь открыть давно прочитанную книгу и скользить взглядом по знакомым страницам.

Гайда была потрясена вне всякой меры.

— Почему я ничего об этом не знала?!

— Потому что мне казалось, ты меня не поймешь.

— Ты избрала его в наказание себе? Потому что тебя посчитали неверной женой и хотели казнить? Или потому, что он тебя спас?

Эсма никогда не задумывалась об этом. В самом деле, где искать истоки ее чувств к Таиру, каковы их причины? Наверное, это сродни тому, как если бы она пыталась бежать за ветром или хотела поймать солнечные лучи!

— Я не стремилась наказать себя. И это не было благодарностью. Я и сама не. знаю, почему так получилось.

— Это наваждение, — уверенно произнесла Гайда. — От него нужно избавиться.

— От Таира?

— От любви к нему. Ты не думала о невидимой грязи, которая прилипла к его рукам, о черных пятнах на его сердце, о тени на его совести?!

Эсма покраснела. Куда больше ее волновали сила и нежность этих рук, сладость губ Таира и глубина его зеленых глаз!

Когда сестра ушла, девушка долго думала. Она не хотела убивать любовь; та представлялась ей нежным ростком, хрупкость которого была тем более трогательной оттого, что это чувство сумело появиться на свет после стольких жизненных бурь, выжить посреди враждебности и неверия.

Ложась в постель, Эсма размышляла о том, как изменилось ее отношение к ночи. Прежде, совершая вечерний намаз, она прощалась с уходящим днем, теперь — приветствовала ночь. Раньше часы, когда в мире царили луна и звезды, были для нее временем прекрасных снов, печальных мечтаний, временем порой тягостного, а иногда желанного душевного одиночества.

С недавних пор ночь превратилась в яркую сказку, волшебное путешествие, полное жаркой страсти, восторгов любви. Раньше она принадлежала ночи, теперь ночь принадлежала ей.

На следующий день Эсма встала с постели больная от бесплодного ожидания и тоски и, когда раздался стук в ворота, без малейшей надежды пошла открывать.

Разумеется, ее опередил Азим. Эсма ждала, что он скажет. Увидев того, кто пришел к госпоже, охранник отступил и позволил Эсме увидеть гостя.

У ворот стоял… Амаль и смотрел на нее выжидающим, чуть испуганным взглядом.

— Что случилось?! — прошептала Эсма, и мальчик быстро произнес заученные слова:

— Моя мать хочет вас увидеть.

Его… мать? Эсма быстро догадалась, в чем дело. Она бросила взгляд на Азима.

— Мне надо выйти!

— Господин запретил.

— Я не пленница! Я поговорю со знакомой женщиной и через минуту вернусь! — В ее голосе прозвучала такая ярость, что Азим невольно отступил.

Эсма накинула покрывало и быстро пошла по улице рядом с Амалем. Как и следовало ожидать, за поворотом их ждал Таир. Он велел сыну постоять в сторонке, а сам приблизился к Эсме.

От радости молодая женщина мигом забыла все сомнения и обиды. Однако Таир выглядел отстраненным, чужим. Его взгляд показался Эсме жестким, холодным. Его мысли блуждали где-то далеко.