Украденное счастье - Лора Бекитт

— Возьми, — сказала Эсма. — Можешь съесть сколько хочешь.

Пока Амаль ел, она разглядывала его лицо. Молодой женщине было неловко, оттого что минувшей ночью она занималась любовью с отцом этого мальчика и что отныне им придется делить между собой его привязанность.

Затем Эсма вспомнила, что у Амаля нет матери, и ее сердце смягчилось. Она сама лишилась одного из родителей, когда едва появилась на свет. Уарда заменила ей мать, но Эсма не была уверена в том, что захочет и сможет сделать то же самое для сына Таира.

Амаль оказался способным мальчиком, у него была хорошая память, он впитывал каждое слово своей учительницы. Живущим в доме слугам Эсма сказала, что это сын одинокой женщины, с которой она познакомилась на рынке. Девушка ждала, что в конце концов слуги полюбопытствуют, почему эта женщина никогда не приходит вместе с ребенком, но они ничего не спрашивали.

Часы, проведенные с Амалем, скрашивали ее ожидание. Эсма знала: через несколько часов после ухода мальчика появится Таир.

Будто стремясь наверстать упущенное за годы, полные одиночества и тоски, молодая женщина буквально растворялась в страсти. Таир тоже был счастлив. Ему было давно знакомо желание, но он еще не испытывал настоящей любви. Эсма занимала его мысли днем и ночью. В мире, где он жил, любовь считалась нелепицей, ошибкой, несчастьем. Теперь он понял, какое благо — взаимное чувство, возможность щедро дарить и сполна получать взамен.

Таир был рад, что ему довелось полюбить именно Эсму, женщину, способную открыть для него новый мир.

А потом разразилась гроза. В тот вечер Эсма поджидала возлюбленного с особым нетерпением; она вышла в сад и стояла возле стены, вдыхая запах цветов и свежего ветра. Ее знобило от предвкушения встречи, и сердце билось, как в лихорадке. Сейчас Таир спрыгнет со стены и прильнет к ее губам неистовым поцелуем, а его горячие руки проникнут под ее платье.

Так и случилось, только на сей раз за спиной Эсмы внезапно возник Азим, человек, который служил ее отцу.

— Кто этот мужчина, госпожа, как он здесь оказался?!

Готовый защищаться, Таир взялся за нож, а Эсма резко повернулась и ответила:

— Это друг.

— Чей?

— Мой.

Азим покачал головой.

— У вас не может быть друзей-мужчин, госпожа; это разврат. Пусть этот человек уходит. Завтра я поговорю с вашим отцом.

Эсма мысленно простонала. Только не это! Тарик никогда ее не поймет. Отец был вынужден охранять отступницу-дочь от дальнейших посягательств судьбы. Она была приговорена к одиночеству.

— Как заставить его замолчать? — угрожающе произнес Таир.

— Никак, — ответила Эсма и добавила: — Прошу, Таир, уходи. Я постараюсь что-нибудь сделать и дам тебе знать.

Молодой человек помрачнел.

— Я уйду, если буду уверен, что ты в безопасности.

— Поверь, мне ничто не угрожает.

Она напрасно умоляла Азима молчать, пыталась угрожать, обещала деньги. Он давно служил Тарику и был неподкупен и тверд. Согласно его представлениям, такая женщина, как Эсма, не заслуживала снисхождения.

На следующий день в дом явился Тарик. Он прошел в комнату и тяжело опустился на диван. Отец долго не мог начать разговор, наконец еле слышно промолвил:

— Эсма! Неужели это правда?!

В его голосе было столько отчаяния, что на глазах девушки появились слезы. Однако она решила держаться до конца и твердо произнесла:

— О какой правде ты говоришь, отец?

— О том, что к тебе приходил мужчина. Азим давно заподозрил неладное, но не мог поверить.

— Да, это так.

Тарик судорожно сцепил пальцы.

— Кто он?

— Этого я не могу сказать.

Эсма не решалась признаться, что ее возлюбленный — тот самый «трущобный мальчишка». Никому не понять, как можно возвести мост меж столь непохожими мирами!

— Он собирается жениться на тебе?

— Мы не говорили об этом.

— Мне известно, что ты ждала его с открытым лицом, ждала в саду своего дома! Ты принадлежала ему?!

Эсма набрала в легкие побольше воздуха. Притворяться напрасно — отец все равно не поверит.

— Да.

Тарик в изумлении смотрел на дочь, не зная, что делать. По всем обычаям он должен был дать волю праведному гневу: накричать на нее, ударить, выгнать из дома, возможно, даже убить.

Но гнев не мешал ему заметить, как сильно изменилась Эсма. Тарик привык видеть дочь лишенной жизненной силы, не верящей в себя. Сейчас ее глаза ярко искрились, она выглядела так, будто пробудилась от долгого, тяжелого сна. И впала в новый — прекрасный и легкий.

— Он знает о твоем прошлом?

— Да, знает.

— Он достоин того, чтобы быть твоим мужем?

Девушка сделала над собой усилие и не опустила взор.

— Вполне.

— Что ж, — сказал Тарик, — тогда пора положить конец череде непоправимых ошибок. Я долго терпел, Эсма. Если этот мужчина желает владеть тобой с честью, пусть приходит ко мне и попросит твоей руки. Я дам тебе приданое, а он возьмет тебя в свой дом и будет заботится о тебе. Если же он откажется от тебя, ты будешь наказана. Больше вы никогда не увидитесь.

Эсма чувствовала себя загнанной в угол. Она представила Таира, входящего в дом ее отца. Тарик наверняка узнает «мальчишку из трущоб» и поймет, в какой «дом» тот сможет привести его дочь! А сам Таир? Он уверял, что любит ее, но о женитьбе не было сказано ни слова. Такие, как он, не имеют жен, только любовниц. Шесть лет назад он говорил, что уедет с ней в Басру, заверял в своих чувствах, а сам преспокойно жил с Мариам и зачал с ней ребенка!

Вскоре после ухода Тарика в ворота постучался Амаль. Эсме очень хотелось спросить у мальчика о Таире, однако Амаль опередил ее, пробормотав:

— Отец просил передать, что в полночь будет ждать тебя по ту сторону ограды, госпожа.

Молодая женщина покраснела.

— Пожалуйста, зови меня Эсма.

Она едва дождалась вечера, гуляя по саду и то и дело поглядывая на небо. На душе было тревожно. Эсму больше не радовали ни красота цветов, ни свежесть ветра, ни пение птиц. Как быстро сад любви превратился в сад печали!

Перед тем как выскользнуть из дома, она соорудила на своей постели куклу из тряпок, надела черный плащ-абайю, сменила сафьяновые туфли на сандалии из сыромятной кожи.

Эсма храбро перелезла через ограду и быстро пошла по улице.

Таир ждал на повороте дороги. Его темный силуэт четко выделялся на фоне освещенного луной ночного пейзажа. Когда Эсма приблизилась, он быстро проговорил:

— Я рад, что ты пришла. Пойдем!