Вторая единственная - Ляна Вечер

Жадно выпиваю половину и ещё минут пять сижу, не двигаясь — жду, когда жидкость приживётся в желудке. Я вообще с алкоголем на «Вы», а тут гномья настойка… Сколько рюмок я выпила: шесть? восемь? Короче, много.

Встаю. Иду. Точнее, ползу, держась за стенку. Улиточная экскурсия по квартире не даёт нужного результата. Раждэна здесь нет. Как и его машины у подъезда.

Нахожу мою сумочку в прихожей, достаю телефон и, сев на пуфике у порога, звоню мужу.

— Привет, лап, я сейчас немного занят, — сходу сообщает зверь.

— Ты где? — хриплю в трубку. — Мне плохо. Очень, — держусь за живот — желудок ноет.

— Я по делам… Короче, приеду и расскажу. Это надо обсудить.

Если честно, мне сейчас не очень интересно, по каким делам с утра пораньше уехал мой оборотень. Я просто хочу, чтобы он был здесь.

— Приезжай, пожалуйста, — выдыхаю.

— Скоро буду. Держись там.

Раж отключает звонок, а я бросаю телефон на пол. Пофиг вообще. Надо что-то делать, иначе я помру тупой похмельной смертью.

Ползу на водопой. Минералка — это хорошо, но от Сахары во рту она не спасает. Тут нужен кран.

Захожу в кухню и замираю, держась за дверную коробку. Видно, что к интерьеру когда-то приложила руку женщина. Жанна. Хотя женщиной эту волчицу я могу назвать с большим натягом. Как по мне, у бывшей пары моего мужа нет главного женского качества — умения сострадать. Зато есть вкус. Это видно по элегантному кухонному гарнитуру, шторам и мелким предметам интерьера — всё идеально сочетается. Бесит. Я бы здесь всё переделала, получилось бы не хуже. Может быть, даже лучше.

О чём я, боже?! Мне бы не умереть…

Пью воду прямо из-под крана. Дышу. Становится немного легче. Теперь надо сходить в душ.

Чувствую себя как дома — беру из шкафа чистую футболку мужа, полотенце и иду в ванную.

После водных процедур становится ещё лучше. Я чувствую себя почти человеком. Вытираюсь, одеваюсь и смотрю в зеркало. Видок у меня, конечно, просто ужас. Хорошо, что на работу не надо. Таким лицом можно детей пугать — я сама на себя не похожа. И содранные коленки саднит…

Воспоминания накрывают горячей волной, и я присаживаюсь на бортик чугунной ванны. Моя сестра в дурдоме после того, как в ней полгода прожил демон, а я вчера напилась в хлам и сделала мужу публичный минет. Ох… Это капец!

Если срочно чем-нибудь не заняться, я буду без конца крутить в голове всё, что произошло вчера, и точно сойду с ума. Или сгорю со стыда. Оба варианта так себе.

Выхожу из ванной и слоняюсь по квартире. На журнальном столике толстый слой пыли и на комоде пылюга. На полу какие-то пятна: похоже, от сладкого. Вещи Ража разбросаны по комнате. Одинокие носки ищут свои истинные пары — холостяцкая классика. Но Раждэн не холостяк.

Жена я или не жена?! Да, голова всё ещё раскалывается, но я вроде расходилась, и силы появились. Почему бы не прогнать похмелье трудотерапией? Попробую.

Через минуту в ванной уже наливается вода в ведро, а я изучаю арсенал моющих средств. Не так много, как хотелось бы, но они есть. Вымыть сантехнику и пол хватит. Для зеркал ничего нет, но я вполне могу обойтись водой и парой тряпок.

Не могу сказать, что работа кипит, но успехи есть. Закончу с пылью и сделаю перерыв на кофе — желудку уже значительно легче. И вообще плохое самочувствие отступило на второй план, когда появился азарт домохозяйки.

Звонок в дверь заставляет меня замереть. Кто это может быть? Раж? Вряд ли. Он бы открыл дверь ключом. Восьмой час утра, блин. Может, из ЖЭКа кто-то пришёл или что-то в этом духе? Глазка на двери нет — не подглядеть. Сделаю вид, что никого нет дома.

Не тут-то было! В дверь теперь не только звонят, но ещё и стучат. Гость очень упрямый.

— Открывай, Раж! — доносится женский голос из подъезда. — Сынок, я знаю, что ты дома! Это твоя мама Гулико приехала! Сыно-о-ок! Раждэн, открой матери!

Мама Гулико?! У меня сердце перестаёт стучать.

Очень замечательно, но я не планировала сегодня знакомиться со свекровью. Я с похмелья, от меня вчерашним алкоголем за версту несёт! Господи-и-и… Что делать?!

Хватаю телефон и, юркнув в ванную, звоню мужу.

— Лап, я ещё занят. Что-то срочное?

— Бросай все дела и едь домой!.. — кричу шёпотом. — Твоя мама приехала!

— В смысле? Чо, реально? — зверь искренне удивлён.

— Реально! В дверь звонит!

— Так открой ей.

— С ума сошёл?! Я в таком виде, что чужому человеку показаться стыдно, а тут твоя мама! Что она обо мне подумает?!

— Лап, давай начнём с того, что я ещё не успел рассказать матери, что у меня есть жена.

— Тем более!

— Я домой добираться час буду, не держать же маму Гулико в подъезде. Она издалека приехала.

— Блин! Блин! Блин!

— Спокойно! Выдохни, вдохни и открой маме дверь. Я выезжаю.

Раждэн сбрасывает звонок, а я трясу телефоном и рычу от бессилия. Почему у нас всё через одно место, а?!

Задавать риторические вопросы можно долго, но открыть дверь маме Гулико всё равно придётся.

Быстро переодеваюсь в свою одежду, приглаживаю растрёпанные волосы и, натянув на губы дежурную улыбку, иду знакомиться со свекровью. Вот у неё радости-то будет.

Вдох — выдох, щёлкаю замком.

— Здравствуйте, — пытаюсь очаровательно улыбнуться, но выходит криво.

Увидев меня, красивая женщина в возрасте морщит нос — принюхивается. Она очень похожа на Раждэна. Вернее, Раждэн похож на неё. Неважно.

— Ты ещё кто такая, человечка? — Мама Гулико смотрит на меня не самым добрым взглядом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А-ам… Я Дарина. Проходите, пожалуйста, — делаю шаг назад, пропуская свекровь в квартиру.

Волчица затаскивает через порог за ручку элегантный чемодан на колёсиках. И снова принюхивается, словно не разнюхала меня с первого раза. Но она разнюхала. Ошибки нет — я человечка.

Мама Гулико окидывает взглядом фронт моих незаконченных работ по уборке помещения, и на её губах появляется улыбка облегчения:

— Я поняла, — она трясёт указательным пальцем, — ты горничная.

Ничего себе логика! Но разочаровывать волчицу страшновато.

— Ага, горничная, — нервно сглотнув, смотрю на свекровь.

— А я мама твоего работодателя, — не перестаёт улыбаться. — Зови меня мама Гулико. Меня все так зовут.

— Х-хорошо…

— Где мой любимый сыночек? Я хочу обнять его поскорее, — быстро разувается и идёт в