Милая маленькая ложь - Айви Торн

Я судорожно сглатываю, мое горло сжимается вокруг его обхвата, и он выстреливает еще одним потоком спермы мне в рот. Николо стонет, и от этого звука мой живот сжимается. Как только его член перестает дергаться и пульсировать, он медленно выскальзывает из моего рта.

Я вытираю губы от слюны и липкой спермы, затем снова смотрю на Николо. Его глаза пристально изучают меня, и хотя он только что кончил, он выглядит не слишком довольным.

— Я устал от недовольного выражения твоего лица — рычит Николо.

Мой желудок падает, когда я понимаю, что он только начинает мучить меня сегодня. Хотя мне трудно проглотить сперму, покрывающую заднюю часть моего горла, я не собираюсь плакать. Но когда Николо оставляет меня на коленях посреди комнаты, чтобы направиться к стене из кнутов и ограничений, я понимаю, что это его предлог, чтобы использовать одну из игрушек.

— Открой рот, — командует он, когда возвращается через мгновение. Он подносит странные на вид удила с резиновым шариком к моим губам. Я раздвигаю их, и Николо вдавливает резину мне в рот, прежде чем застегнуть ремень вокруг моей головы, фактически затыкая мне рот этим ужасающим приспособлением.

— Встань, — говорит он и фактически протягивает мне руку, чтобы помочь подняться.

Мои колени так сильно трясутся, что я принимаю его предложение, когда поднимаюсь на ноги. Держась за мои пальцы, Николо ведет меня к какой-то стоящей рамке, которая возвышается на добрых два фута над моей головой. Схватив меня за плечи, он ставит меня там, где хочет, и я не понимаю, что именно делает эта рама.

Вернувшись к стене, Николо берет кусок веревки. Я смотрю на рамку, в которой стою. Он собирается… связать меня? Мое сердце взрывается в полном спринте, и я бросаю взгляд на дверь, гадая, смогу ли я убежать от него. Ни единого шанса.

Николо настигает меня через секунду, его пальцы ловко обвязывают веревку вокруг моего запястья и поднимают ее, так что моя рука оказывается вытянутой над головой. Он переходит к другой моей руке, и я начинаю паниковать. Я не могу говорить из-за кляпа во рту, и теперь он тоже вывел меня из строя. Я уязвима, беззащитна и полностью во власти Николо Маркетти. Эта мысль меня совершенно ужасает.

Николо снова возвращается к стене, медленно осматривая выставленные хлысты, устраивая шоу, какой из них он хочет использовать на мне. Из-за сочетания прохладной температуры в комнате и моего страха я дрожу так сильно, что, возможно, сотрясаю деревянную раму, к которой я привязана.

Николо выбирает простой хлыст и возвращается ко мне.

— Ты когда-нибудь видела что-то подобное, крошка? — Спрашивает он, легко проводя им по моим соскам и груди, от чего по коже поползли мурашки. Он медленно проводит изогнутую дорожку вниз по моему животу, затем прижимает хлыст между моих бедер. — Раздвинь ноги, — требует он, слегка щелкая по внутренней стороне бедра.

Моя плоть горит, и я инстинктивно отвечаю, шире шагая в своих шпильках, чтобы избежать укуса хлыста. Николо наклоняется, чтобы привязать мои лодыжки к основанию рамы. Затем он продолжает гладить и щекотать мою кожу кожаным хлыстом, пока не оказывается позади меня.

Кожа на мгновение покидает мою плоть, и когда она снова соединяется с резким щелчком, я визжу от удивления, мое тело напрягается, когда я натягиваю веревку, которая удерживает меня на месте. Моя кожа горит под натиском, и слезы жгут глаза. Это слишком. Я влипла, но уже слишком поздно. Я даже не могу умолять его остановиться. Он снова бьет меня, на этот раз по другой ягодице, и я рыдаю от сильной боли, которая каким-то образом смешивается с опьяняющим удовольствием.

— Вот что ты получаешь, когда не даешь мне то, что я хочу, Аня. — Говорит Николо, его глубокий голос ледяно спокоен. — Я буду наказывать тебя, пока ты не научишься вести себя правильно, а сегодня ты вела себя как неблагодарная девчонка.

Он снова бьет меня, на этот раз ниже по заднице, и я дергаюсь, когда моя плоть загорается. Моя киска пульсирует, и я прикусываю кляп, пытаясь обрести контроль над своим телом. Николо бьет меня в четвертый раз, и прежде чем я успеваю спохватиться, я стону от подавляющего сочетания боли и удовольствия.

— Ха! — Усмехается Николо, отступая назад, чтобы встретиться со мной, его губы оказываются в нескольких дюймах от моего лица. — Я возбуждаю тебя, маленькая птичка? — Он зажимает руку между моих бедер, отодвигая кружево моих стрингов, когда он гладит мои складки пальцами. Я содрогаюсь от сильного возбуждения, которое ревет в моем теле.

— Боже мой, ты маленькая шлюха. Ты такая мокрая, — выдыхает он, его пальцы вдавливаются в меня.

Одинокая слеза течет по моей щеке, когда моя киска сжимается вокруг его пальцев.

— Интересно, смогу ли я заставить тебя кончить только с помощью хлыста, — предлагает он легкомысленно, как будто завязывая разговор о погоде.

Мои глаза расширяются, когда я молча умоляю его остановиться. Но Николо, кажется, не замечает этого. Поглаживая мою грудь кончиком хлыста, Николо обводит каждый сосок, прежде чем скользнуть хлыстом вниз к вершине моих бедер. Он игриво постукивает им по внешней стороне моих трусиков, заставляя мои бедра дергаться от толчка электрического возбуждения. Он напевает от удовольствия, а на его лице медленно появляется озорная улыбка.

На мгновение вытащив хлыст, Николо щелкает им по моей левой груди, задев мой чувствительный сосок, уже сморщенный от его внимания. Я кричу из-за кляпа, мои нервы воспламеняются, хотя мое нутро напрягается. Николо возвращается к своему нежному вниманию, снова щекоча мою кожу. Но я знаю, что он не закончил. Он будет продолжать делать это, пока не заставит меня кончить.

Поразительно, хотя все, что он сделал, это грубо, но я на грани освобождения. Я так унижена, я бы заползла в яму и умерла, если бы могла. Я ожидаю второго щелчка хлыста по моему другому соску, но это нисколько не уменьшает его интенсивности. Крик вырывается из моего горла, когда я мечусь в своих путах. Но хуже всего то, как мой клитор болезненно пульсирует, требуя облегчения.

Николо легко проводит хлыстом по моей челюсти, а затем по грудине, прежде чем спуститься ниже. Он щелкает им по моей плоти, как только хлыст находит мой клитор. Агония становится невыносимо интенсивной на долю