Дорога без тебя - Лина Эдриан

— Я виновата. Я знаю. Но сейчас я просто хочу быть рядом, — тихо, мягко.

Денис неожиданно перевел на меня взгляд.

— Зачем? — хрипло, зло.

Я замерла. Не зная, что ответить. Растерянно смотря в хмурые, светло-серые глаза.

— Потому что… ты не чужой мне человек.

Он усмехнулся, но не было в этой усмешке никакого веселья.

День шел за днем, мы продолжали сохранять холодную отстраненность. Я больше не пыталась с ним говорить по душам и что-то выяснять, просто была рядом, помогала, чем могла. Его мама так и не задала ни одного вопроса, хотя видела наши напряженные отношения. Не знаю, что это было с ее стороны — нежелание узнать, что все у нас с ее сыном давно поломалось, или какая-то необыкновенная женская мудрость. Сейчас не время было все ворошить, выяснять. Я ему была нужна — ведь он так меня и не прогнал, а это что-то да значило.

— Ему нужно лечение в Германии. Там есть хорошая клиника, отличная реабилитация. Ему необходима операция. Только тогда есть шанс, что он встанет на ноги.

Тамара Валентиновна всхлипывала, слушая спокойный голос врача, а я сжимала лихорадочно ручку сумки. Старалась не расклеиться на глазах у матери Дениса, ей это явно не поможет…

— Сколько? — сипло спросила у врача.

— Пятьдесят тысяч евро.

Я сжала ручку еще сильнее, до боли, до онемения рук.

После у нас был долгий разговор с мамой Дениса. У нее был миллион, у Дениса после всех судебных разбирательств еще несколько миллионов. Но все равно не хватало. Можно было продать квартиру Дениса, но быстро этого не осуществить, да и это казалось какой-то крайней мерой. И тогда я сделала единственное, что считала правильным — отдала все свои накопления. Тамара Валентиновна крепко меня обняла со слезами на глазах.

— Я не могу полететь, — сказала она.

— Почему? — удивленно спросила.

Я была уверена, что она не захочет оставлять сына ни на минуту. Я пока не успела подумать о том, полечу ли сама. Наверное, нет. По крайне мере, Денис не проявлял радости при виде меня. Нужна ли я ему там в Германии? Не знаю…

— Возраст, Сашенька. Врач не разрешит перелет.

— Тамара Валентиновна, но как же так? Я была уверена, что вашему здоровью могут позавидовать молодые.

— Если бы, Саш, если бы.

Действительно ли врач ей запретил перелеты? Тогда я была в такой растерянности, что не задавала лишних вопросов. Лишь намного позже я задумалась о том, что она могла это сделать специально, чтобы нас помирить. Потому что знала наверняка, я не полечу, если отправится она. Как минимум из-за того, что у нас не хватит денег…

Когда в следующий раз я зашла в палату Дениса по его вдруг резко остановившемуся на мне взгляду, поняла — Тамара Валентиновна все ему рассказала.

— Зачем?

— А ты бы не сделал для меня того же? — тихо спросила в ответ.

И больше мы не сказали ни слова.

За все это время ни разу не зашел разговор про Веру. Я все ждала, что он попросит ей позвонить или хотя бы спросит, приходила ли она. Но он молчал. Из чего я сделала вывод, что они разошлись какое-то время назад. По крайне мере, когда я пришла домой, чтобы собрать вещи для поездки в Германию, в квартире не было ни следа Веры. Я почему-то вздохнула с облегчением. Может быть, потому что не была готова к разборкам с ревнивой любовницей мужа? Не готова была отстаивать свое права быть рядом, заботиться…

До отлета в Германию оставались считанные дни. А внутри с каждым часов нарастала тревога. Я улетала слишком далеко от того, к кому хотела быть невыносимо близко…

Все эти безумные, бесконечные несколько недель я каждый день думала о Тимуре. Как он там? В новостях не было никакой информации, что я считала хорошим знаком. Ведь если бы его посадили или что-то случилось, это бы точно появилось в новостях. И, конечно, я была уверена, что он разберется со всеми проблемами. Это ведь Тимур Старцев. Я не знала никого, кто шел бы по этой жизни таким же уверенным, четким шагом. Он был несокрушим, непобедим, так я считала. И перестала в какой-то момент переживать за его судьбу. Возможно, во мне просто не хватило сил, чтобы одинаково сильно беспокоиться за две жизни — моего мужа и Тимура. И в текущих условиях более слабым и нуждающимся выглядел именно Денис…

Думал ли Старцев обо мне? Вспоминал ли? Наверное, нет. Так и не смог простить. Слишком гордый и упрямый.

Его грубое, резкое “уходи” все еще набатом звучало в голове.

Я не злилась на него, не обижалась. Не знаю почему. Я просто очень сильно сожалела, что все сложилось так, как сложилось. Ведь все могло бы быть иначе… С нами, между нами. Если бы. Так много если бы.

Но сейчас это все уже не имело значения. Я приняла единственное верное решение — быть рядом с человеком, которому я действительно нужна…

Глава 27. Тимур

Прекрасные мои, всех, кто оставил отзывы под первой книгой и под этой — обнимаю крепко-крепко. За подаренные награды — отдельное большущее спасибо!

Не запутайтесь в главах, так как поменялась нумерация. 15 мая вышли 2 главы — глава 27 и 28.

— Тимур Сергеевич, она улетела.

— Улетела? В смысле? Куда?

В телефонной трубке раздается шуршание, после Эмиль, мой помощник, ровным голосом продолжает.

— В Германию.

— В смысле? — тупо и растерянно спрашиваю.

Эмиль пытается что-то объяснить, но я уже ничего не слышу. Невидящим взглядом смотрю в стену и не могу поверить. Не понимаю, что вообще происходит.

Какая к черту Германия? Еще вчера она была в Санкт-Петербурге. Две недели назад у Самойлова не было вообще никаких изменений, он был в коме. Неделю назад он, наконец, очнулся, но состояние все еще было крайне тяжелым. Я был уверен, что она будет продолжать дневать и ночевать около его койки.

— Одна? Она улетела одна? — вдруг резко и отчаянно спрашиваю.

Кажется, я перебил Эмиля, но мне посрать. Я даже не слушал, что он там говорил последние несколько минут.

— Хм… что вы имеете в виду?

— С мужем или одна? — раздраженно уточняю вопрос.

— Я проверю.

Я сжимаю челюсть, сдерживаясь, чтобы не обматерить несчастного.

— Жду. И пришли мне на почту всю информацию — когда улетела, с кем, есть ли обратный билет, по какой, мать твою, причине.