Невеста гнома - Нина Баскакова

Свадьбы здесь играли шумно. Приглашали всех желающих. Поэтому было выгодно такие праздники проводить в складчину. Я помогала готовить вместе со всеми. Сразу три свадьбы. Невесты в новых платьях. Женихи похожи на ярких птиц. Красота. Только меня не пригласили. Прямо сказали, что видеть меня на празднике не хотят. Можно было бы прийти внаглую, но я не стала. Осталась дома.

— Чего грустишь? — спросила меня Дира.

— Я работаю, — ответила я.

— Когда другие веселятся?

— А ты почему не на празднике? — спросила я ее.

— Ноги скулят. Оттанцевала я свое. Хочу компресс заварить, — ответила она.

— Я сейчас помогу.

Я оставила шитье и пошла на кухню, где поставила чайник. Дира села за разделочный стол. Достала из сумки пакетик с травами.

— Лекарь сказал, что если их заварить в кашицу и приложить ее на ногу, то легче будет.

— Сейчас сделаем, — сказала я, наблюдая за ее скрюченными пальцами, которые ловко раскладывали травки.

— Вот странное, пока мой жив был, то носилась и о болячках не думала. А как его не стало, так начала разваливаться.

— Что с ним случилось?

— Пришел с работы раньше обычного. Лег отдохнуть и больше не проснулся. Еще той весной. А я осталась. Тяжело как-то одной жить. За столько лет привыкла вместе с ним. Вот и приехала сюда. Здесь всегда шумно. Интересно. Работник из меня давно никакой стал. Раньше ювелиркой занималась. Сережки делала. Колечки. Узоры придумывала. Такие вещи получались… Загляденье. Вот смотри. — Она достала мешочек. Высыпала его на стол. Колечки, сережки и кулоны образовали горку. Тонкие узоры, которые переплетались и образовывали рисунки. Птицы на ветках деревьев. Бабочки на цветках. Лозы с яркими ягодами или букеты.

— Это же настоящие картины, — сказала я.

— Мне тоже нравятся. — Дира улыбнулась. — Какие больше всего приглянулись?

— Которые с птицами.

— Такие у меня в родных края были. Но давно это все это было, — убирая драгоценности, сказала она. — Так чего ты здесь, а не с остальными?

— Не позвали. Не нравлюсь я им.

— Все так серьезно? Давно такой войны не было.

— Да не война это, — ответила я, невольно поморщившись. — Так, мелкое, недоразумение.

— Нет, это уже серьезнее.

— Я не понимаю, чего они от меня хотят.

— Ты отстранилась от них с самого начала и продолжаешь жить самостоятельно. Они это почувствовали и решили не брать в свою компанию.

— То, что я узнала некоторые вещи раньше них? — спросила я.

— Ты любопытная. Умеешь оказываться в нужном месте в нужное время. О тебе весь город говорит. Пример для подражания. Скромная девушка, умная и работящая. Ростом ты невысокая. Местные мужчины любят таких. Фигуристая. У нас такой поток большой здесь, потому что они на тебя поглядеть ходят. У тебя в конкурентках только Ринжа. Но та из-за своего характера. Сложная больно. Тут любят сложностям бросать вызов. Другие это видят. Кто поопытнее, они выбрали нейтральную сторону. Молодые и вредные решили повоевать. А причина всему банальная зависть.

— Не знаю, чему тут завидовать? Все в равных условиях находимся.

— Условия-то равные, но не для всех.

— Этого я уже не понимаю, — растирая травки и делая из них кашицу, сказала я. — Надо лечь. Потом одеялом накрыться. Чтоб ноги в тепле были.

— Поможешь?

— Конечно, — ответила я, забирая миску и беря под руку Диру. Так мы и поднялись на вверх.

— Выбрать ты можешь любого. Кто по сердцу придется. Только свататься могут к тебе не любые. Они сами договариваются между собой кто когда подойдет и к кому. Обычно человек пять. Или, если случай тяжелый, то кто-то один. Например, как Терн клинья к Туне подбивает. Он еще в обозе с ней контакт наладил. Теперь здесь продолжает. Она не слышит. К ней особый подход нужен. Не такой, как к другим. Вот что взять с Пилы? Ей любой объяснит в чем ценность местных денег. Нет в них ценности. Ценность в профессии. В том, какой ты работник и какой человек. А деньги тут не важны. — Она села на кровать. Я достала бинты, которыми нужно было ноги забинтовать, после наложения на них кашицы. — Даже мои колечки с сережками цены тут не имеют. Они мне дороги, как память. Там, в большом мире, они стоят дорого. Я же на них смотрю и вспоминаю. Хотя, воспоминания ценнее монет. Жаль, что приходит это, когда уже поздно.

— Дира, хочешь сказать, что они сговорились, кто для меня женихом будет?

— Тебя к себе портные забрать хотели. Часто муж и жена в одной профессии работают. Но не дали. Давно это было. Когда очередь нарушилась. Нужно порядок восстановить. Перед тем как бы извиниться, — тяжело сказал Дира. Видно было, что пока она ходила по лестнице, то устала. Я забинтовала ей ноги и помогла ей лечь. Странно, что эта помощь не вызывала такого негативного отклика в моем сознании, как когда нужно было за Дином ухаживать.

— Получается, что они меня как бы продали. Все решили за меня.

— Ты и не поймешь. Ухаживать здесь умеют. А человек, который много видел и знает многое, умеет это делать. Не сможешь устоять. Так какая разница за кого выходить? Все равно по сердцу будет.

— А если сердце промолчит?

— Не промолчит. Оно может долго спать, а потом резко проснуться, как по весне просыпаются цветы, так и сердце просыпается.

— Не приятно это, когда все решают.

— Последнее слово все равно будет за тобой. Не бойся. — Она сжала мою руку.

— Как с остальными помириться? Или не получится?

— Они сами поймут, что были не правы. Когда поймут, что не в их власти все это менять и осуждать. Пока вы лишь винтики, которые не вплетены в механизм. А вот когда станете его частью, то и увидите всю картину, — прошептала Дира и уснула.

Я укрыла ее и спустилась на кухню. Винтики в большом городе. Какие-то значимые, какие-то не очень, но все являются одной большой частью механизма города.