Снеговик - Элина Градова

— Поверил!

— Но отказался жениться? — находит бабка новый аргумент.

— Наоборот, замуж позвал. Предложение при всех сделал… — тут Анна Степановна, не вынеся напряга, садится прямо на ступеньку, не забывая, однако, бережно придерживать пирог,

— В, чём беда? — спрашивает, после длительного, по её меркам, молчания.

— Он просто проиграл спор, — бабка заинтригована вконец,

— Что ещё за спор?

— На лестнице будем обсуждать?

— Пошли к тебе, — вскакивает с готовностью. И мы идём ко мне.

Там я сначала снимаю всю красоту, переодеваюсь в домашний халат-размахайку, смываю ко всем чертям остатки профессионального макияжа, поплывшего ещё в такси, собираю в простой хвост гордость парикмахера и только потом иду на кухню, где соседка уже согрела чай и нарезала пирог,

— На вот, не голодать же теперь, — подставляет мне под нос тарелку с куском и чашку. Я беру, ем, пью на автомате и рассказываю всё, как на духу с самого начала и вплоть до такси…

— Инесса — стерва! — вот и всё резюме на мою исповедь.

— Думаю, просто ещё одна дурочка, попавшая в сладкие сети. Главный источник зла — Айс.

— Он не источник! — заступается баба Нюра, — а простой идиот! Впрочем, как и все мужики.

— Не так уж он и прост!

Бабка продолжает симпатизировать гаду, не воспринимая никакой критики в его адрес,

— Ну, добился кое-чего, цену себе знает, но дурачок! Они ж не взрослеют! Кто во что горазд! То на слабо друг дружку берут, то морды лупасят! Всё игрушки на уме! Кто в машинки, кто в войнушку, кто в куклы…

— Я ему не кукла! — цепляюсь за последнее.

Тут звонок в дверь. Мы с бабой Нюрой смотрим друг на друга и понимаем обе, кто к нам пожаловал.

— Иди, открывай! — командует соседка, — да не валяй дурака-то, повоспитывай, да прости!

— Ага! Уже разбежалась, и чёлка назад! — у меня свой план…

Открываю. У порога двое: Аркадий и ещё какой-то мужик в рабочей унифоме не то сантехник, не то газовщик с грязными руками,

— Здравствуйте! — он первый приветствует, — извините, руки не подаю, этот псих, — кивает на Айса, — выдернул прямо из-под машины, даже помыть не дал! — не угадала, автослесарь.

— Ничего страшного, — фыркает Аркадий.

— Все свои, не стесняйся, милок, — ободряет соседка.

В это время отвлекаемся на лифт, там явно кто-то поднимается.

— Что, устроим кино прямо на лестничной площадке? — Айс интересуется. Успокаиваю сразу,

— Кина не будет! — и без передыха, — ребёнок не твой, я пошутила! — сзади заходится неуместным кашлем баба Нюра. Очень вовремя о себе напомнила, — мы поспорили с Анной Степановной, поведёшься или нет! На пирог! Она проиграла! — Да, чуть не забыла, баб Нюр, пирог очень вкусный! — Айс ошарашен, его компаньон не знает, что и сказать, бабка хватается за сердце, а я захлопываю дверь прямо перед носом гостей… и сажусь на пол.

Бабка рядом, тоже сидит, скорбно подперев рукой морщинистую щёку,

— Вот ведь, что натворила, чертовка…

— Не только ему играться, — а внутри тоска и щемит, и давит, но понимаю, по-другому никак.

— Могла хотя бы выслушать.

— Чего выслушать, баб Нюр? Новую сказку, новую враку? Для правдоподобия ещё и свидетеля нашёл какого-то!

— Да это Витька — слесарь из соседнего дома, — объясняет старушка, — не признала, что ли?

— Впервые вижу, — что я всех знать обязана? Знаю, кто подо мной проживает, и ладно, да и то, потому что потоп им устроила пару лет назад.

— Ну, конечно, дальше собственного носа и не заглядывала, — вижу Анна Степановна рассержена. Из-за Айса, точно! И чего так прикипела к мерзавцу? — как, жить-то будем?

— Как жили, тихо, мирно, спокойно… — и тоскливо, продолжаю мысль, но не вслух…

* * *

Спустя неделю, звонок. Вижу, высветилась Ирина Смирнова, трубку брать не хочется, но она настойчива, отвечаю,

— Алло!

— Добрый день, Марина, куда пропала? — интересно, что она подумала, когда я с банкета так красиво ушла?

— Не пропала, работаю. У меня аврал, учебный год закончился, в учебниках по уши зарылась.

— Понимаю, — сочувственно, а дальше по делу, — тут у нас на волне сенсаций весь тираж твоей «Марианны» разошёлся за неделю, хотим запустить ещё одну партию вдвое больше, — и никаких вопросов: что? Почему? Умная тётка, тактичная, — ты, как? Не против?

— Зачем спрашивать? В договоре же сказано, что издательство принимает решение об увеличении тиража единолично, и все права на книгу у вас.

— Директор внёс со своей стороны новый пункт.

— Какой?

— Права у тебя. И финансовая часть изменилась. За исключением технических расходов, вся прибыль от реализации твоя. Так что готовь кошелёк, туда очень скоро капнет приличная сумма.

— Широкий жест, ничего не скажешь! — новую игру затеял.

— Ну так что? Запускаем удвоенный тираж?

— Запускайте! Я ж, талантливый автор! — весь сарказм, на какой способна, включила.

— Не надо, Мариш! Что бы между вами ни случилось, знай, автор ты талантливый. Крылов в бездарь бы не влюбился… — слово-то какое ввернула: влюбился!

Если бы, Ира! Если бы этот Айсмен, этот ледяной человек мог влюбиться, в кого-нибудь кроме себя… Ну, или какой-то Натальи…

Глава 49

А тут ещё Баба Нюра с новостями,

— Намедни видела Витьку!

— Какого Витьку?

— Да автослесаря Витьку — Айсова друга, — втолковывает, а я уж и забыла, как того мужика звать, — говорит, это он его подбил на дурное дело, раскаивается. А Аркашка тогда не хотел, а потом вообще, разболелся на этой почве, чуть с ума не сошёл. Голову пришлось лечить!

— Опять розыгрыш…

Дождёшься, — пугает, — свихнётся мужик! Что ребятёнку потом скажешь? — прости дитятко, что батьку твоего родного дурачком сделала!..

* * *

Через неделю Ирина туда же,

— Марин, я прочла «Снеговика», не хочешь финал дописать?

— А, что там не дописано? По-моему, всё предельно ясно.

— Ничего не ясно, слепила второго в марте, он растаял, лужа высохла, и всё?

— И всё…

— А, поискать-то не надо что ли? Пропал мужик, и фиг с ним?

— Пропал? Куда?

— Кто бы знал?! В прошлый раз хотя бы я была в курсе, что жив, а теперь, вообще, никому не сказал! — и я уже не пойму, мы про книгу или про реальность.

— Что, всё бросил и исчез?

— Сначала секретаршу уволил, — значит, про реальность.

Господи, как же он меня вымотал! Полгода живу, как на пороховой бочке! И, главное, по-другому уже не могу! Вот, куда он провалился?! Все в поисках! Баба Нюра всю плешь проела, коря меня за