Задорная мандаринка - Амалия Март

— О, боже! Да не беременна я! Просто жирная, ясно? — срываюсь на ни в чем не повинную женщину, и вижу, что озера таки выходят из берегов. — Извините. Просто нервирует сложившаяся ситуация.

Она достает бутылку белого полусладкого из сумки, я штопор и бокалы, и мы приступаем к самой интересной части.

— Надежда Павловна, в прошлом году мы с Андреем подали заявление в ЗАГС, готовились к свадьбе, по крайней мере я готовилась…А он… он решил, что не готов, ровно за неделю. Мы расстались. Вот и вся история.

О том, что Живило недавно снова проявил ко мне интерес не рассказываю. Не стоит давать этой бедной женщине ложную надежду.

— Но как так вышло, что мы с отцом не в курсе? — восклицает мама Андрея.

— Самой интересно. Все мои родственники активно готовились к торжеству, и я была абсолютно уверена, что с его стороны также. Плюс, кто-то же оплатил ресторан…Или? — размышляю я вслух и фигею от собственной догадки. — А был ли вообще ресторан?!

Надежда Павловна смотрит на меня огромными глазами-озёрами. И я понимаю, как дико сейчас прозвучит все, что я скажу.

— А планировал ли он вообще жениться? — вскакиваю с места, расхаживаю по небольшой кухне, залпом приканчиваю вино в бокале, тут же наливаю второй. Начинаю нервно смеяться. Не собирался. Конечно, не собирался. Заявление в ЗАГС, так, чтоб отстала. Ресторан он взял на себя, я только съездила его посмотреть. Да и все остальное, что требовало предварительного заказа, если подумать, он заказывал. То есть, говорил мне, что заказывал, но ведь мог и врать. Если не собирался на самом деле вступать в брак.

— Вот Живило… Вот… — хочется вставить крепкое словцо, но жалею женщину с несчастным взглядом напротив. — Он вас обманывал! Понимаете?

— Но зачем?

— Я не знаю. Но вполне возможно, ему нужна помощь. Ну, знаете, психолога. Зачем врать самым близким людям? Ещё и так?

— Инночка, ты не шутишь? Я ничего не понимаю! Я же разговаривала с ним недавно, он говорил, как вы счастливы, и что хотите квартиру в ипотеку взять.

— Так никакой квартиры нет? — удивляюсь я в очередной раз. — Он уверял меня, что вы купили нам квартиру!

— Ох, — вздыхает женщина, отпивая глоток. — Мы сказали, что подарим ее вам на свадьбу, чтобы вы не беспокоились об этом. — Несколько секунд мы молчим. — У меня разболелась голова. Я, пожалуй, пойду.

— Да, конечно. — Киваю.

Надежда Павловна тихо одевается в коридоре, смотрит на меня несчастным взглядом и на прощание говорит:

— Так, получается, деньги ему не на свадьбу нужны?

— Получается. — Пожимаю я плечами и закрываю за гостьей дверь.

Вот так поворот! А в тихом омуте Живило завелись нехилые черти.

Но мысли о коварном бывшем женихе довольно быстро выветриваются из головы. Потому что Илья сидит на кровати абсолютно голый и в явно приподнятом настроении. Вокруг него разбросаны плюшевые коалы, из динамиков смартфона льется медитативная музыка, а в глазах можно прочитать жаркий интерес ко мне.

— Мы тебя заждались. — Обольстительно улыбается он, проводя ладонью по Чаку, самой старой из игрушек.

— Каждая женщина, конечно, сильно глубоко внутри, мечтает о дикой оргии, но не с плюшевыми же зверями! — наигранно ужасаюсь я, на ходу развязывая халат.

Взгляд Хромова пробегает по мне теплой волной, вызывая строй мурашек и прилив желания такой силы, что я буквально набрасываюсь на него, сметая с постели австралийских медведей. В процессе активных акробатических трюков мы смеемся, когда пластиковые носы не ликвидированных зверей впиваются в самые неудобные места и едва не прекращаем все, стоит в темноте наткнуться на оторванную лапу старичка Чаки, давно держащуюся на паре ниток.

Но надо признать, что это самое необычное из всего, что я пробовала в сексе.

— Повторять это не станем, — читает мои мысли мужчина, крепко держа в объятиях. — Но уж точно запомнится!

— Мы покалечили Чаки! — смеюсь я ему в плечо.

— Ах вот, как звали этого уродца. А меня больше всего напрягают твои подушки. Эти гигантские черные дыры-глаза…

— У меня есть и другое, с ма-а-аленькими коалятами. Такими маленькими, что их буквально там сотня, а то и тысяча! Как гвардия штурмовиков. — Пугаю Хромова.

— Мандаринка, ты сумасшедшая! — смеётся он, покрывая поцелуями мое плечо. — Люблю тебя, люблю, люблю. — Щекочет своими длинными пальцами. А я умираю от счастья в эту минуту и даже не вспоминаю о произошедшем ранее.

Мы разговариваем о всяких глупостях, бесконечно целуемся, пока смеемся и смеемся, пока целуемся. Еще дважды ловим исчадие ада и запираем его в клетке. А потом просто молчим, изучая друг друга руками.

Я глажу его: вдоль по ребрам, вверх до впадины грудной клетки, затем на плечи, очерчивая тугие мышцы на его руках. Он не остаётся в долгу, проходясь по недооцененным ранее местам: ключицы, шея, позвонки. Я дрожу, он прерывисто выдыхает. Наши сердцебиения смешиваются в безумный ритм. И я счастлива. Так счастлива, счастлива, счастлива…

Момент абсолютного счастья прерывает телефонный звонок. Я не хочу поднимать трубку, не хочу даже смотреть, кто там обрывает телефонную линию уже третий круг подряд. Но все же тянусь к смартфону, чтобы увидеть нежеланное "Живило".

— Слушаю. — Не скрываю презрения, когда отвечаю на звонок.

— Какая же ты сучка. — Звучит ядовитое. — Надо было тебе все рассказать матери! Хотел с тобой по-хорошему, но, видимо, можно только кнутом. Да, пышка? — в его голосе столько презрения, что я не могу поверить, что мне звонит именно Андрей.

Хочу разразиться гневной тирадой в ответ, но он меня останавливает:

— Сейчас я пришлю тебе адрес, и ты завтра, как хорошая девочка, придёшь туда с паспортом в назначенное время. Если нет — твой дружок узнает из первых уст, где и с кем ты провела ночь несколько дней назад. Как думаешь, он обрадуется, что ты такая шлюха?

В трубке раздаются короткие гудки, но я не спешу отрывать телефон от уха и возвращаться к Илье. Не могу поверить, что Живило меня шантажирует. Оказывается, я совсем его не знала, прожив столько лет вместе. Вот говнюк!