Ботаники не сдаются - Янина Логвин

— Вот так всегда. Убедился, Богодухов, что я не врал? Все лучшие девчонки всегда достаются Птицу! И почему налицо такая Вселенская несправедливость?

— А почему одни ездят в старой отцовской тачке, а другие в «Порше»? Кому-то просто везет. Пошли, бро! Давай, Воробышек, ждем!

Мы остались одни, и Ванька вновь повернулся ко мне. Сунул руки в карманы джинсов, не спеша говорить. Глядя на него, я тоже попыталась отыскать свои карманы, но вспомнила, что на мне платье и от досады повесила плечи. Ванька смотрел на меня, я — ему в грудь, и от волнения совершенно некуда было деть руки. Совершенно!

Убрав прядь волос за ухо, я поправила куртку, потом платье, потом сумочку и посмотрела на свои туфли…

— Отлично выглядишь, Уфимцева. Хотя и непривычно.

— Правда? — я подняла лицо. — Т-то есть спасибо. Ты тоже ничего.

Воробышек всегда выглядел отлично, так что комплимент с моей стороны прозвучал сомнительно. Хорошо, что парень оставил его без внимания. Кажется, он вообще его не услышал, озадаченно нахмурив брови.

— А… ты о чем хотел со мной поговорить? — спросила я, чтобы скрыть неловкость. — Или просто так друзьям сказал?

— Нет, не просто так, — ответил Воробышек. — Я тебе трижды писал в «Фейсбук», ты почему не отвечала? Даже сообщения не прочла.

Ах, вот он о чем.

— А как твой реферат по философии? — решила задать встречный вопрос. — Сдал?

Иван удивился, но ответил:

— Сдал. Мерзлякин, конечно, попробовал поймать меня на противоречии, но не получилось. Ты оказалась права насчет позиции. В итоге ему даже понравилось, что я остался при своем мнении. Спасибо.

— Пожалуйста.

— И все-таки?

Ох уж эти вопросы. Ну почему непременно нужно на них отвечать? Мало ли почему не прочла? А может, у меня настроения не было!

— Вот потому и не отвечала. Некогда мне для тебя, Воробышек, рефераты писать. Особенно, когда мой труд не ценят. У меня и своих дел полно. Тебе ведь от меня реферат был нужен?

Нужен или нет, Воробышек не сказал. Зато вдруг колко подметил:

— Я вижу.

Я вскинула лицо.

— Что ты видишь?

— И куда собралась, Уфимцева? На свидание? — парень вдруг хмыкнул, словно и сам не поверил сказанному.

Стало обидно. Наверно потому, что и сама не верила. Но виду не показала. Перевесила сумочку с одного плеча на другое и ответила:

— Угадал, на свидание. А что? Не одному же тебе ходить.

— А я и не хожу, — неожиданно ответил Ванька. — Зачем?

Пришла моя очередь удивиться.

— Как это не ходишь?

— А вот так. Не интересно.

— Но ведь ты же… — я растерялась и пожала плечами. Воробышек уж точно не был обижен девичьим вниманием. — Все знают, — содержательно промямлила.

— Что знают? — спросил Ванька, но впрочем, он и сам догадался, о чем речь. Сказал сухо: — Это совсем другое.

— Разве?

— Да. Это просто встречи без обид и продолжений. И без всех этих глупых походов в кино, — зачем-то добавил.

И достал руки из карманов. И снова засунул. А я подумала, что в сравнении с его «взрослой» жизнью, моя собственная выглядит, как детская карусель «Ромашка» в сравнении с американскими горками. Скучно и пресно.

Но смешной быть не хотелось. И никому неинтересной тоже. Да и кино я очень любила.

— Ну знаешь… — сумочка вновь перекочевала с одного плеча на другое, а подбородок поднялся. Я решила поправить очки, и чуть не ткнула себя с важным видом в глаз. Ответила, нахохлившись: — А мне эти глупости нравятся! Особенно кино! У меня просто парень — романтик!

— Я заметил, — криво усмехнулся Ванька.

Что? Не поняла.

— Он мне еще по телефону странным показался. Дракулой клялся. Сколько ему лет, Уфимцева? Четырнадцать? Пора бы уже перестать верить в страшилки.

— Кто?! — я опешила. — По какому еще телефону?

— Твой парень. По твоему.

Видимо, вопрос сам нарисовался на моем изумленном лице, потому что Воробышек пояснил.

— Там, в моей квартире. Мы упали на диван, и твой телефон выпал из кармана. Он позвонил, и я ответил, что ты спишь рядом. У нас сотовые одной модели. Он тебе разве не сказал, что звонил?

— Сказал мне? Н-нет.

И тут я догадалась — Котэ. Ну кто еще, кроме Костика мог звонить и угрожать взрослому парню древним вампиром. Так вот почему он дулся и молчал? Но ведь рассказать-то мог, я бы объяснила? Значит, все это время он знал, что я была не у подружки, а у… у парня? И непросто была, а спала с ним рядом?!

Ужас. Грудь обожгла догадка: это что же Костик обо мне подумал? То, что он ничего не рассказал Ляльке, я была уверена, но сам факт…

— Вот и я о том же, — отозвался Воробышек. — Удивляюсь его терпению. Я бы, наверно, убил.

— Кого?

— Без разницы, была бы причина.

Мы посмотрели друг на друга, и Ванька сглотнул. Напрягся так, что желваки обозначились.

— Знаешь, Вань, я, наверно, пойду. Не будет у меня свидания, мы только что поссорились, и вообще… Я прочитаю твои сообщения, обещаю, вот только вернусь домой. Ну, пока!

Я развернулась и пошла по крытой улочке торгового центра к выходу. Каблуки застучали по мрамору, сумочка закачалась… Эх, мне бы сейчас ролики, я бы ка-ак дунула ветром в родные пенаты! Ну где же Светка?

— Катя! Подожди!

Воробышек догнал и остановил меня за локоть. Подошел ближе.

— Да? — я снова смотрела на парня, который собирался мне что-то сказать.

— Я не о рефератах тебя спрашивал.

— А о чем?

— О празднике, на котором мы должны танцевать. Времени осталось не так уж много. Я собирался предложить тебе место для репетиций. Если бы ты прочла хоть одно мое сообщение, мы бы с тобой еще вчера встретились.

Сказать, что я удивилась — значит, ничего не сказать. Так и захлопала глазами, разворачиваясь к Ивану. Еще две недели назад он Зубрилку терпеть не мог, так что же изменилось?

— А разве ты не отказался от меня? — спросила. — София Витальевна молчала, и я подумала, что вопрос с танцами решен. Что вы нашли тебе пару.

Это была серьезная новость. Я действительно подумала, что с танцами ничего не выйдет, и Воробышек и думать обо мне забыл. Но если не забыл, то получается, что времени у нас почти нет и доцент по-прежнему на меня надеется? Несмотря на спор и любые обиды, подвести родной факультет я не могла.

И он не мог. Так почему?

У Ивана точно был талант к физиогномике, потому что он вновь все прочел по моему лицу.