Ботаники не сдаются - Янина Логвин

Мы проспали целых четыре! Так и не поняли, кто проснулся первым, но оба вскочили и заметались по гостиной. Стукнулись плечами у двери ванной комнаты.

— Посторонись, Клюв! Потерпишь… — прошипела девчонка и точнехонько вписалась в узкую щель, захлопнув дверь перед моим носом. В умывальнике полилась вода…

— Эй, я не понял, кто в доме хозяин?

Но зато собралась быстро — свернула густые волосы в узел, натянула очки, куртку, рюкзак, кеды и, как заправский спринтер встала у выхода на старте.

— А реферат? — важно пискнула, когда я собрался открыть замок. Выскочила на лестничную площадку первой и впечаталась носом в каменную грудь старухи Семеновны, вставшую стражем на пороге.

Так вот, кто нас разбудил? Нужно было сразу догадаться. Важный вид соседки — поджатый рот и прищуренный глаз, сказали о том, что она поймала меня с поличным и сейчас страшно довольна этим фактом. Наверняка соображает, чего бы мне, бесстыднику, вменить.

Смешно. В каком веке она вообще живет? Люди давно перестали стесняться тех, с кем спят или проводят ночь, если никому не должны.

— Доброе утро, Семеновна. Ну что еще? Телефон глючит или вновь соль закончилась?

Старуха не растерялась. Ответила, внимательно рассматривая смутившуюся под ее взглядом Зубрилку. Уперла руки в бока, и не думая отступать в сторону, чтобы дать незнакомке пройти.

— Она самая, Вань. Соль. Думаю: дай гляну, а вдруг ты дома, возьму рюмочку. Ноги-то у меня уже старые, чтобы за солью в магазин бегать. А ты почему не в институте? Прогуливаешь? А Илюша знает?

— У Илюхи своих дел хватает, чтобы мне сопли подтирать. А соли нет, Семеновна, и сегодня не будет. Приходите завтра.

Я захлопнул дверь и сунул ключи в карман. Вскинул сумку на плечо, вырастая за Очкастиком. Девчонка дернулась было сделать шаг, но не тут-то было. Семеновна стояла насмерть.

— А это кто такая? — подозрительно нахмурилась. — Что за девица? Я слышала, как вы за стенкой шурымурничали! Нехорошо, милочка, к одиноким парням ночами шастать. Можно и с животом остаться! Твои родители-то знают, чем вы тут с Иваном занимаетесь? Вот девицы нынче пошли — прости господи! Никакого стыда и совести! То одна, то другая! Ванька-то, бесстыдник, всем хорош, а вы и липнете! Вот Женечка, та приличная девочка была. Аккуратная и при очках. Я ее как увидела, так сразу Илюше сказала — бери, не сомневайся!

— А эта вас чем не устраивает, Семеновна? — я усмехнулся. Историю знакомства соседки с сестрой я знал не понаслышке. — Тоже приличная и при очках. Правда, она яд с собой носит — цианистый калий, и мечтает кого-нибудь убить. На хомячках тренируется, мелочь злобная, уже сотню передушила. Не удивлюсь, если она завтра какую-нибудь старушку по-тихому грохнет. Всю ночь о вас расспрашивала. Это она с виду мирная, а на самом деле мне ее на поруки дали, чтобы охранял. Сейчас вот в полицию веду сдавать. Так что запомните ее в лицо, Семеновна. Потому что она-то вас точно запомнила, я ее знаю. Если вдруг придет — не открывайте. Не советую!

Когда вышли из подъезда, Зубрилка рассердилась, даже щеки покраснели.

— Воробышек, ты совсем, что ли, с ума спятил? Зачем напугал человека? И про яд и хомячков — это я пошутила. Дураку же понятно…

— Вот про дурака осторожнее, Уфимцева! Я тебе еще разбитые чашки и пульт не забыл. Да и не все ли равно? Забей. Все равно она тебя больше никогда не увидит.

— Нет, мне не все равно, — тихо, но упрямо возразила девчонка, шлепая за мной следом к закрытому паркингу. — Потому что я не знаю, как можно поверить в эту глупость, но твоя соседка, кажется, поверила.

— Ну и в чем проблема? Меньше будет нос совать в чужие дела. Надоела! И вообще, странно, что тебя смутило это, но не смутил ее намек о том, чем мы с тобой занимались.

— А чего мне переживать? — Уфимцева вскинула рюкзак повыше и пожала плечами. — Все равно никто не поверит, что мы переспали, даже если узнает.

— Ну хоть одна здравая мысль с утра. Поехали, Зубрилка, итак опоздали! Шлем сама застегивай — много чести. И держись, потому что я…

— …возвращаться и искать меня в клумбе не будешь, я помню.

POV Катя

Странно. Всего одну ночь провела вне дома, а такое чувство, что мир изменился. Или это я изменилась — не знаю, но после ночи с Воробышком как будто что-то в Кате Уфимцевой сошло с накатанной колеи и покатилось густыми буераками. Какое-то неясное и непонятное чувство сбивало с толку и увлекало мысли в странные русла и течения. Я вдруг почувствовала себя так, словно из тысячи оберегающих меня оболочек треть исчезла, оставив кожу тоньше ощущать силу ветра и колючий холод дождя. Но вместе с тем окружающие звуки зазвучали громче, а цвета стали ярче. И захотелось вдруг чего-то необъяснимо-свежего и высокого, кружащего голову. Чтобы захватило дух и не отпустило. Чего-то схожего с полетом…

Непривычно. Раньше полет мне дарили знания и постижение смысла. Стремление быть первой и тайна открытия. А сейчас, как будто Вселенная уступила место чему-то не менее важному, но до сих пор спавшему во мне.

Костик со мной не разговаривал, и Лялька дулась с ним заодно. Светка ушла в свои дела и теперь реже появлялась дома, а я… У меня остались только Волька и Сёма. А еще — третий шаг к победе, к которому пришла пора перейти, но я никак не могла себя заставить. Снова и снова откладывала на потом встречу с Воробышком, старательно отворачиваясь в университете от Снежаны и ее подруг. Делая вид, что не слышу их насмешки и намеки, хотя продолжала бегать по утрам в парке и налегать на высококалорийное питание.