Магический договор 2 - Татьяна Ивановна Герцик

– А что, где-то есть грязь? Ведь горничные убирают, я им об этом постоянно говорю.

– Убирали, – дворецкий с неудовольствием фыркнул. – Их же никто не проверяет, вот они и творят, что хотят. Вы бы уже уходили на покой, заслужили.

Но госпожа Праксия не желала расставаться со столь хлебным местечком. И хотя за долгую службу ей полагалась пенсия и даже свой домик в поместье, но пенсия была в несколько раз меньше того, что она получала сейчас как экономка.

– Я еще бодра и деятельна! – она резко выпрямилась, пытаясь соответствовать этим громким словам и охнула от прострела в спине. Но, тем не менее, с фальшивой энергией заявила: – Я немедля пошлю всех служанок убирать в доме!

Гринбер, старший лакей, флегматично уточнил:

– Мои парни-то все выйдут работать, а вот новые служанки вряд ли. Они уверены, что их не для грязной работы нанимали, а для кое-чего поинтереснее.

– Поинтереснее? – удивилась престарелая госпожа Праксия. – Это для чего же?

Дворецкого слегка перекосило. В его обязанности просвещение неопытной девы, коей являлась экономка, не входило.

– Это совершенно неважно, – твердо заверил он ее, – главное, чтоб все ваши служанки добросовестно выполняли свою работу. А принимать ее станет камердинер его светлости господин Янг.

Старший лакей непочтительно присвистнул.

– Ого, я уже боюсь! Я его хоть и видел пару раз, но сразу понял, что он изрядный придира. Лицо у него острое, и взгляд такой же.

– Вот-вот, – согласился с ним дворецкий. – Так что понимаешь, что спуску нам не будет.

Через час, проходя по дому, господин Янг заметил более чем странную картину – довольно симпатичные девицы с неприлично высоко подоткнутыми подолами делали вид, что убирают, кто – пыль, кто – полы. Но вот что-то после их уборки чище не становилось. Скорее уж наоборот.

Скептически оценивая и обнаженные коленки красоток и качество их уборки, камердинер вернулся к своему господину. Экс-герцог сидел у окна, бездумно глядя на парк, в котором поспешно нанятые садовники стригли сухие ветви деревьев и кустов.

– Без должного надзора слуги всегда распоясываются, – с изрядной долей назидательности произнес господин Янг. – Вы не бывали здесь никогда, насколько я знаю.

– Что? – рассеянно переспросил ушедший в себя Эрнольд.

Мельком глянув на слугу, отвернулся к окну, не дожидаясь ответа. Горестно вздохнув, камердинер вышел, плотно прикрыв за собой дверь. В соседней комнате, оборудованной как кабинет, сидели и скучали личный секретарь герцога господин Инглипт и управляющий оставшимися у герцога имениями лорд Вастис.

Вышедший к ним камердинер в ответ на вопросительные взгляды лишь развел руками и обронил:

– Ничего нового. Тоскует.

Все дружно вздохнули. Они служили у герцога почти с момента принятия тем герцогской короны и были ему искренне преданы. Приехали они сюда с ним по собственной воле вместе с семьями и теперь не знали, как избавить его от овладевшей им беспросветной тоски.

– Что же нам делать? – господин Инглипт, привыкший к деятельной и даже несколько суматошной жизни, откровенно скучал без привычной работы.

– А что мы можем сделать? – управляющий кинул на стол карандаш, отчего тот сломался. Подняв его, принялся в который раз точить, занимая руки.

Господин Янг негромко произнес:

– Грешным делом я думал, что его смогут отвлечь нанятые дворецким красотки, но он на них даже смотреть не может.

– Чувство вины – разрушительное чувство, – глубокомысленно заметил секретарь, – оно убивает все нормальные человеческие желания.

Прерывая разговор, в кабинет без стука ворвалась леди Вастис. Приехав сюда вместе с мужем, она уже навела порядок в предоставленном управляющему довольно вместительном доме и теперь жаждала продолжить восстановление приличного вида у всего имения.

– Что за мерзкие девицы ползают всюду, – с порога высказала она свое возмущение нервно глядящим на нее мужчинам. – Откуда они? Из веселого дома?

Ее супруг выставил вперед руки в защитном жесте.

– Не думаю, дорогая. Но ты можешь уточнить у дворецкого. Это он их нанимал.

– Меня не интересует, кто их нанимал! – отрезала искренне возмущенная дама. – Меня волнует их невероятно развязное поведение!

Мужчины переглянулись и от имени всех управляющий признал:

– Да, их придется рассчитать.

– Немедленно! – припечатала леди Вастис и пообещала: – Я сама этим займусь. Где этот дворецкий? Кстати, почему именно он заведует прислугой в этом доме?

– Просто больше было некому, – секретарь растер затылок – от долгого сидения на одном месте у него затекла шея. – Это имение было, по сути, заброшено. И если б не прискорбные события, в таком состоянии и оставалось.

– Но теперь все изменись! – леди твердым шагом отправилась к дверям. – Мне придется лично здесь всем заняться. Герцог не может жить в таком свинарнике!

Она вышла, а господин Янг скорбно прокомментировал:

– Наш бедный герцог даже не замечает, что ест, а уж что делается вокруг, он и вовсе не видит. Когда же наконец он придет в себя?

Секретарь поднял руку, подчеркивая важность сказанного:

– Ему нужно предложить какое-то дело, но не простое, а такое, что его захватит.

Его собеседники одновременно скептически сморщили носы.

– И какое же это должно быть дело? Герцог же не может больше решать вопросы государственной важности, он сам от этого отказался.

– Да уж, эта пронырливая виконтесса Забарская, – это имя секретарь будто выплюнул, – та еще щучка. Но нам нужно хорошо подумать, на какой слабости Эрнольда сыграть, чтоб вернуть его к жизни.

– У него теперь одна слабость – покойная герцогиня. – Камердинер прошелся до окна и обратно, заложив руки за спину. – И как это изменить, не представляю.

– А вот на этой слабости мы и сыграем! – озаренно воскликнул управляющий. – У нее же где-то осталось ее любимое поместье. Уверен, там такой же бардак, как и здесь. И, отдавая дань памяти любимой супруге, там нужно непременно навести порядок! Вот пусть наш герцог этим и займется! Нужно лишь аккуратно подвести его к этой мысли.

Камердинер с секретарем переглянулись.

– А что, это может сработать, – господин Янг воспрянул духом. – И я вскользь упомяну в разговоре о беспорядке здесь и выражу сожаление, что в имении герцогини, которое теперь принадлежит Анриону, тоже наверняка столь вопиющее пренебрежение слугами своих обязанностей, их же никто не проверяет. Уверен, это поможет.

На этом и порешили.

Вечером, готовя своего господина ко сну, камердинер с досадой заметил:

– Ваша светлость…

Герцог его прервал:

– Не обращайся ко мне так. Я просто лорд и «светлостью» уже никогда не буду.

Его голос звучал равнодушно, ему и в самом деле было все равно. Но господин Янг упрямо возразил:

– Для нас, ваших верных слуг, вы навсегда останетесь герцогом, ваша светлость. Но я хотел сказать, что это поместье находится в крайне запущенном состоянии.

– И что из того? – герцог устало поднялся, направляясь к холодному одинокому ложу. – Уверен, что все скоро изменится и более ухоженного поместья в герцогстве найти будет трудно.

– Это так, – камердинер принялся аккуратно складывать дневной костюм хозяина. – Но я вот подумал об имении ее светлости. Там ведь тоже давным-давно никто не приезжал. Неужто там тоже такой же беспорядок и небрежение? Слуги без пригляда хозяев распускаются везде.

Герцог замер на полдороге. Его лицо, только что бывшее отстраненным и равнодушным, стало озабоченным.

– Я об этом и забыл, – он неожиданно хлопнул себя по лбу. – Генриетта очень любила тетушкино поместье. И ее бы сильно огорчило его запустение. Решено – завтра же поеду туда. И как жаль, что я не взял с собой хотя бы слабенького мага, чтоб открывать порталы! Тогда можно было бы перемещаться по герцогству в любой конец за несколько минут. Благодаря леди Салливерн амулетов перемещения полно, можно не экономить.

Господин Янг мысленно возликовал, но внешне оставался таким же спокойным и даже несколько апатичным.

Повернувшись к камердинеру, Эрнольд приказал уже тем самым не терпящим возражений тоном, каким говорил всю свою жизнь:

– Немедля передай господину Инглипту, чтоб он написал сыну о моем посещении его имения и тут же отправил с посыльным! И пусть