Приручить и обезвредить - Витта Лин

– Ну, а что тогда вдруг о матери вспомнила? Залетела?

– Лиля! – отец не выдерживает. Первый раз слышу, чтобы он повышал голос на свою жену. –Выслушай ты сначала. Да даже если и беременность. Это наша дочь, а не бездомная собака приблудилась, чтобы ты так выражалась!

Дальше мне говорить уже проще, так как я чувствую, что отец на моей стороне.

– Нет, мам. Может, я хотя бы разуюсь и чаю попьём? Расскажу всё в спокойной семейной атмосфере.

Мама демонстративно разворачивается и идёт на кухню, включает чайник. И на том спасибо.

Как только рассаживаемся с чашками за столом, я начинаю разговор сама, пока мать не наговорила ещё какого-то абсурда.

– В больнице вы видели Алексея, мы встречаемся уже несколько месяцев. Вчера он сделал мне предложение, я согласилась. Поднимаю руку, демонстрируя кольцо.

Отец подскакивает, чуть не роняя чашку.

– Поздравляю, Марта, солнышко! Очень рад за вас, – он порывисто прижимает к себе. – Выросла девочка наша. Надо же…

Я смотрю на маму и не могу считать её реакцию.

– Мама, а ты не рада?

– Рада, конечно.

Ага, а на лице вселенская скорбь.

– Дочь, я не понимаю, почему тогда тебя из гостиницы голой привезли? Он был женат, и вы в гостиницах встречались?

– Какая фантазия пропадает, мам. Романы писать не хочешь? Мы поругались, и я хотела побыть одна, вот и заселилась в отель, а там поскользнулась в ванной. Меня сотрудники нашли. Лёша даже не знал, где я.

– Точно, он же приезжал к нам, –вставляет папа.

– Погоди, то есть, вы знали, что у меня есть мужчина?

Пытаюсь вспомнить нашу перепалку в больнице и что рассказывал Лёша, но тогда я была в каком-то своём мирке – половину не запомнила.

– Дочка, я подумала, что ты вляпалась в какую-то тёмную историю, а он сутенёр.

Кажется, мои брови уже на макушке, ну, по крайней мере, так высоко подниматься они точно не должны.

– То есть я правильно понимаю, что мой Алексей приезжал сюда? Рассказал вам, что мы вместе?

– Да.

– А потом вы видели нас вместе в больнице. И единственное, что пришло тебе на ум, мама, это проституция?

– Но знаешь сколько таких историй, когда наивных девочек соблазняют быстрыми деньгами, а ты у нас вон с какими формами!

Аргументы железобетонные.

– Сколько?

– Что?

– Сколько таких историй лично ты знаешь из первых рук? Сколько проституток вы угощали чаем, пока они рассказывали вам свои истории?

Я сама начинаю закипать, как чайник на плите буквально несколько минут назад.

– Да мы бы никогда за один стол…

Договорить я не даю.

– Ты должна извиниться.

– Мы же хотели как лучше, думали ты во что-то вляпалась, – говорит мама.

– «Как лучше» – это навесить ярлык с ценой на меня, трясясь за свою репутацию?

– Ты права, мы немного преувеличили. Но из лучших побуждений!

– Это не извинение, мама.

– Мы…

И всё же мой «чайничек» не выдерживает и свистит.

– Не «мы», мам, ты. Папа виноват лишь в том, что слепо поддерживает тебя. Хотя, тут я его отчасти понимаю – он всегда на стороне своей второй половинки. Это ты так стремишься очернить меня, как будто тебе за эти грязные предположения приплачивают в программе на первом канале. Вот только это не телевидение, а моя жизнь! Не турецкий сериал и не шоу Малахова! Мам, я хочу зарыть топор войны. Я хочу, чтобы вы были со мной в день, когда я стану Беркушевой. Я хочу хвастаться родителям свадебным платьем, хочу, чтобы папа вёл меня по проходу к жениху. Я планирую выходить замуж один-единственный раз, так же как ты, мам. И если ты тоже хочешь быть с дочерью в эти моменты… ты должна признать свою ошибку.

– Я… я… была… неправа.

Я выдыхаю с облегчением и обнимаю маму.

– Спасибо, мне это было нужно.

Целую её в щеки. Я представляю, как было тяжело моей гордой матери, которая априори считает, что она всегда права, извиниться. Сомневаюсь, что даже отцу такое раньше удавалось услышать.

Мы болтаем ещё час, а может и больше, рассказываю всё, что пережили за последнюю неделю. Пока Лёша не пишет мне смс, что мне нужно выезжать, чтобы не ехать по темноте несколько часов.

– Останешься ночевать, может? Приедешь ведь поздно, – вернулась моя заботливая родительница.

– Нет, хочу домой. Меня там ждёт раненый жених.

Только сейчас понимаю, что мой дом теперь не у родителей и не в их квартире, в которой я прожила много лет.

– Приезжай ещё, – папа тепло обнимает меня.

Я так проникаюсь семейным теплом последних часов, что делаю предложение, не задумываясь.

– Мам, может хочешь приехать, походить со мной по свадебным магазинам? Выберем платье, украшения?

– Конечно, да! Позвони, когда соберёшься! Лучше дня за два даже.

Обнимаю маму на прощание и, с ощущением закрытого гештальта, закрываю дверь за собой.

Иду к машине, прокручивая последние диалоги. И думаю – а не пожалею ли я о своём предложении? Ладно, сейчас, главное, добраться до дома, а там уже обмозгую что к чему. Всё равно вернуть слова обратно уже не смогу. Похоже, мамина черта «ляпнуть, не подумав» всё-таки передалась мне по наследству.

Домой несусь, будто не видела Лёшу не один день, а целую вечность.

Без слов влетаю в его объятия, от чего он коротко выдыхает.

– Чёрт! Милый, прости, больно?

– Ничего, ради такой встречи я потерплю. Как прошло?

– Очень хорошо. Мама извинилась. Не без моих подсказок, конечно.

Довольно улыбаюсь.

– Ну, точно сметаны кошка объелась.

– Я очень рада, что мы помирились. Но, кажется, я совершила ошибку.

– Да лааадно, – в удивлении тянет Лёша. – Всего одну?

– Ну, не издевайся! Я так расчувствовалась, что предложила маме поучаствовать в выборе свадебного платья.

Выражение лица львёнка говорит, в принципе, обо всём. Смесь удивления, подозрения и вопроса «зачем?».

– Воу, опасный манёвр.

– Чёрт, всё плохо, да?

– Может и нет. Вдруг она всё осознала и будет паинькой?

Не будет. И это я проверила буквально через неделю.

Глава 35. Расставить всё по своим местам

Мне кажется, мы обошли уже сотню свадебных магазинов. В парочке мать даже заставила меня померить платья. Только современной невесте те метры ткани напомнят скорее палатку или монашескую рясу, нежели наряд для бракосочетания.

Мы заходим с мамой в очередной магазин. В этом бутике у меня появилась надежда, что мы найдём его, то самое платье.